Хозяин «двора чудес»

Ролан Пети перенес в большой театр свой знаменитый спектакль – «Собор Парижской богоматери»

Выдающийся французский хореограф Ролан Пети не так популярен среди широкой публики, как его коллега и соотечественник Морис Бежар. Но вклад Пети в танцевальное и театральное искусство не менее, а может быть, и более значителен. Бежар вывел балет на улицы и стадионы, приоб не пренебрегая современными веяниями, приблизил балет к самым интеллектуальным областям творчества философии, литературе и симфонической музыке. В то же время его постановки, которые подчас становились театральными открытиями, никогда не оставались объектом внимания узкого круга знатоков, а всегда будоражили общественность. Так происходит и сейчас, когда 79-летний хореограф всего лишь переносит в Большой театр один из своих давних спектаклей - «Собор Парижской Богоматери».

Бродячий комедиант Ролан Пети начал карьеру в историческом центре европейского балета - школе при парижской Опере, которую закончил в 1940 году. Его сразу приняли в главную балетную труппу Франции. Пети быстро заслужил право исполнять сольные партии, но уже через два года начал ставить для себя и друзей, а в 1945 году возглавил труппу «Балет Елисейских полей».

С этого момента Пети, почти как молодой Мольер, стал путешествовать по городам и странам, а также по историческим эпохам и театральным жанрам. Ему доводилось ставить спектакли в КоветГарден и Канадском национальном балете, в Гамбургской опере и миланской Ла Скала и, конечно, в собственной труппе «Балет Парижа». С 1972 по 1998 год он возглавлял Марсельский балет.

Многие артисты, открытые Пети, ездили за ним; один из своих балетов он так и назвал: «Бродячие комедианты». Пети охотно ставил танцы в драматических спектаклях, кинофильмах и даже казино, готовил танцевальные телепрограммы. Такой же универсальности он требовал и от своих исполнителей. Одной из самых ярких звезд, созданных Роланом Пети, стала Зизи Жанмер, утонченная Кармен в его чувственной постановке на музыку Бизе. Виртуозная балерина и выразительная актриса, она блестяще выступала во всевозможных амплуа - от героинь абстрактных хореографических фантазий до полноценных драматических и даже гротескных персонажей вроде Химеры в «Фантастической симфонии». Жанмер стала крупнейшей звездой французского мюзик-холла, где Пети вместе со своим другом кутюрье Ивом Сен-Лораном ставил программы, позволяющие ей сочетать танцы с пением и декламацией. У Пети есть балет даже на музыку группы Pink Floyd.

В то же время хореограф много экспериментировал с серьезной музыкой всех эпох, развивая в своих постановках экзистенциальные мотивы: протест против предопределенности бытия, влияние эмоций на судьбы персонажей и тому подобное. Один из первых опытов - балет «Юноша и Смерть», поставленный на музыку Баха по сценарию Жана Кокто, стал манифестом балетного экзистенциализма. А позже к нему прибавились «Фантастическая симфония» на музыку Берлиоза, «Экстаз» Скрябина, «Турангалила» Мессиана, «Любовные похождения Юпитера» Ибера, «Пелеас и Мелизанда» Шенберга и многие другие. Пети привлекал к своим постановкам лучших современных французских композиторов: Орика, Дютийе, Констана, всячески стремясь раздвинуть пределы существующих традиций. Интереснее всего это проявилось в хореографии. Переводчик Привнося в классический танец находки ХХ века, Пети создал новый пластический язык, столь выразительный и изощренный, что на него удалось «перевести» крупнейшие произведения мировой литературы. Конечно, их инсценировали в балете и до Пети. Еще легендарный хореограф-реформатор Жан Жорж Новерр ставил в XVIII веке спектакли по мотивам трагедий Корнеля и Расина. В эпоху своего расцвета в XIX веке балет освоил «Дон Кихота» Сервантеса, «Фауста» Гете, «Корсара» Байрона и многое другое. А в ХХ веке в советской хореографии появилось направление «драмбалет», создатели которого полагали, что им подвластны любые литературные произведения.

Однако, за редчайшим исключением, танцевальные версии сочинений Пушкина, Толстого и других классиков не стали балетными шедеврами, да и содержание первоисточников передавалось в них весьма условно. А Ролан Пети в своих версиях литературных произведений сделал именно хореографические открытия. В «Сирано де Бержераке» он добился в танце сочетания лирики и гротеска, напомнившего стиль Ростана. В спектакле «В поисках утраченного времени» завораживающая вязь хореографических кружев стала зримым аналогом бесконечных периодов прустовского текста.

Самый известный «литературный» балет Пети - «Собор Парижской Богоматери» на музыку Мориса Жарра - стал культовым спектаклем 60-х. Премьера состоялась в парижской Опере в 1965 году. Главным героем его постановки стала толпа. Она олицетворяла стихию подсознательных страхов, эротических импульсов и прочих побуждений, руководя щих человеческими поступками. Тон экспрессивному изломанному танцу, насыщенному гротескными элементами и акробатикой, задавал Квазимодо. На премьере его исполнял сам Пети, изображавший уродство персонажа пластически, без бутафорского горба. Его соавторы - Ив Сен-Лоран и художник Рене Аллио - нашли графичное минималистское решение. Действие шло на фоне абриса собора Нотр-Дам, панорамы Парижа и огромных колоколов. В конце 90-х

эти колокола (а заодно и основные черты концепции Ролана Пети) успешно перекочевали в мюзикл «Нотр-Дам».

Ньюсмейкер В советские времена редкие появления хореографии Пети на наших сценах воспринимались как прорыв или эстетический манифест. Хореограф умело поддерживал это впечатление, доверяя свои постановки лишь самым ярким мастерам. Одной из его любимых артисток была Майя Плисецкая, с которой он умудрялся сотрудничать, несмотря на препятствия, возводимые властями. Красивейший дуэт из балета «Больная роза» по мотивам поэзии Блейка на музыку Малера (в Большом он шел под названием «Гибель розы») стал такой же визитной карточкой Плисецкой, как ее Лебедь и Кармен.

В конце 70-х Пети перенес в Мариинский театр «Собор Парижской Богоматери». Эсмеральду исполнила одна из лучших балерин труппы Галина Мезенцева, соединявшая в танце безупречный петербургский академизм с экспрессией и раскованностью пластики ХХ века.

Десять лет спустя пропагандистом хореографии Пети выступила Людмила Семеняка. Сначала она предстала изысканной, обольстительной и вдохновенной Роксаной в «Сирано де Бержераке», перенесенном в Большой театр (героя танцевал Ирек Мухамедов). А затем открыла нашей публике «В поисках утраченного времени», показав на своем бенефисе в Зале Чайковского захватывающий дуэт из этого балета.

Но когда идеологические преграды исчезли и наши ведущие балетные труппы стали вовсю осваивать зарубежную Еженедельный Журнал 18 ФЕВРАЛЯ 2003 классику ХХ века, казалось, что приезды Пети в Россию уже не будут сенсацией, а его спектакли станут для нас привычной частью мирового наследия. Однако неугомонный Пети нашел способ переключить внимание на себя. Он устроил переполох, объявив, что Мариинский театр исказил его балеты «Кармен» и «Юноша и Смерть». Руководство труппы, готовящееся весной показать эти спектакли в Москве, бросилось оправдываться, в газетах развернулись дисоб куссии авторских правах, репертуарной политике и прочих театральных проблемах. В результате вокруг возобновления хрестоматийно известного «Собора» возник ажиотаж, какого не вызывают иные премьеры. А хореограф занял свое привычное место главного героя событий.