Снегурочка

а надо было три, потому что даже две звучали по-разному. Хоть это и заводская работа, их колокольчики отличаются на полтона, понятно, что никаким камертоном их не проверяют. И это очень здорово, потому что можно добиваться разного звучания. У меня в детстве были похожие по устройству неваляшки, да и у всех, я думаю, такие были. Для меня важно, что эти инструменты, сделанные в России, так или иначе близки нашему русскому слуху. Это естественно, для меня было бы странно ехать в Индию и покупать там какие-нибудь гамеланы, хоть мне по душе их звук. А вообще музыку часто находишь там, где вообще не ожидаешь: я вот недавно сидел дома, сочинял музыку, а рабочие стали чинить крышку, выбивать чистый фьюче-гэридж — такой, что даже Burial и не снился. Я, конечно, тут же диктофон включил и записал — вдруг пригодится?

Мои бабушка и дедушка жили в Бердске, и я часто к ним приезжал смотреть диафильмы. Наверное, поэтому у меня и от города, и от диафильмов осталось ощущение праздника. А в этом году я сделал проект «Diafilms», где написал музыку для старых диалент. К слову, были же звуковые диафильмы советские — к ним в нагрузку шли пластинки, которые надо было включать, но, честно говоря, мне они не нравятся, там неприятная звуковая метка для синхронизации, как будильник. А названия я смешно переводил на английский: «You Should Know Where You're Going To» — это, на самом деле, сказка «Иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Конечно, эта работа не была в чистом виде таперством, но все равно, если по сюжету звучала дудочка, то и мне важно, чтобы она была в треке. Звук шелестящей пленки я тоже для композиций записывал. Но вообще мысль сделать этот альбом у меня появилась тогда, когда мы собирались с друзьями и смотрели диафильмы под случайный аккомпанемент — просто ставили на вертушку какой-нибудь эмбиент и внезапно понимали, что он местами круто соответствует происходящему на простыне.

Это дудочка из Вифлеема за один евро, которая непонятно что поет. Важно, что она именно из Вифлеема — Христос, пастухи, ясли. Как и многие мои инструменты, она не предназначена для игры, но и я не профессиональный музыкант, а единственный инструмент, на котором действительно могу играть, — это гитара.

Что до подтекста, то да, я верующий человек, но напрямую, считаю, показывать это не обязательно. Это больной вопрос о том, как нас всех сейчас пытаются привести к Богу и что из этого выходит — как специалист по истории церкви могу сказать, что ничего хорошего. Но вместе с тем есть и такие прекрасные группы, как, например, «Комба БАКХ», в которых играет мой костромской друг Аполлон. Мы с ним совпадаем в том, чтобы показать веру не как инструмент пропаганды идей, а как способ раскрыть собственный потенциал.

Это цитра, немецкий вариант гуслей с приделанным звукоснимателем. Купил на «Авито» рублей за восемьсот.

Струны заводские, еще с 1970-х годов стоят, я ничего не менял. Одна, правда, уже порвалась — но это неплохо: вот чем ведь Уилльям Басински прославился? С одной стороны, тем, что запись его альбомов «Disintegration Loops» совпала с террористическими атаками 11 сентября 2001 года, а с другой — тем, что там все строится на бесконечных повторах и в процессе пленки буквально рассыпались у Басински в руках. Здесь есть похожий момент: инструменты проявляют человечность, постепенно приходя в негодность. Они умирают, потому что они живые.

Инструмент из серии тех, что продают с круглыми глазами и вопросом — вы что, правда будете на этом играть? В смысле — это чисто старьевщический товар, для интерьера. Тут очень странные интервалы, так что «Собачий вальс» на нем не сыграешь. Но он все равно полезен — и вообще здорово, когда инструмент тебе бросает вызов. Другая сложность в том, что я не умею играть музыку, которую придумываю, поэтому, принимая этот факт как технологическую данность, я просто клею из звуков то, чего хочу достичь. По факту, я занимаюсь самосемплированием, то есть работаю с акустическими инструментами как электронный музыкант. Если говорить о конкретном исполнителе, в плане метода на меня повлиял Caribou, причем даже не этот его проект, а раннее творчество, когда он еще назывался Manitoba.

Это электронная музыка с совершенно живым звучанием — то, на что я ориентировался.