Дело капитана Рахаева

Еще одна история о том, как система круговой поруки победила над справедливостью

Уголовное преследование экс-заместителя начальника ОМВД города Черкесска Руслана Рахаева, продолжавшееся в течение семи лет, закончилось обвинительным приговором. 14 июня этого года Рахаев был осужден Черкесским городским судом к девяти годам лишения свободы. 7 октября 2011 года в одном из кабинетов здания ОВД города Черкесска скончался задержанный. Подозрением пало на Руслана Рахаева, на тот момент заместителя начальника ОВД города Черкесска. По версии обвинения, задержанному Дахиру Джанкезову смертельные травмы нанес Рахаев. Замначальника ОВД было предъявлено обвинение в превышении должностных полномочий и умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшем по неосторожности смерть человека. Все обвинение против Рахаева было построено на показаниях пяти полицейских Байкулова, Братова, Каппушева, Тазартукова и Биджиева, которые накануне поздно вечером задержали потерпевшего вместе с его подельником Хаджи Джадтоевым.

По версии следствия, 7 октября 2011 года Руслан Рахаев избил административно задержанных Хаджи Джадтоева и Дахира Джанкезова, в результате чего последний скончался.

После освидетельствования в наркологическом диспансере Джадтоев был доставлен дежурную часть городского ОМВД, в камеру для административно задержанных. Джанкезова же полицейские в нарушение закона и ведомственных правил доставили не в дежурную часть, а в один из опорных пунктов, расположенный поодаль от жилых домов. На следствии и в суде они утверждали, что просидели в этом опорном пункте всю ночь, дожидаясь протрезвления задержанного. Между тем факты говорят о другом. Джанкезов, задержанный без каких-либо травм, на следующее утро был доставлен полицейскими в дежурную часть ОМВД избитым. Врач наркологического диспансера Любовь Биджиева, осмотревшая Джанкезова после задержания показала в суде, что никаких травм на его теле не было. То, что Джанкезова доставили в ОМВД избитым, подтвердил оперативный дежурный Роман Шалашов: «У него были травмы на лице, порвано ухо, на губах засохшая кровь, гематома под глазом».

Записи видеокамер в ОМВД также показывают, что Джанкезов в здание ОМВД шел с трудом, держась за бока, что сопровождающие задержанного полицейские сначала ведут его в туалет, чтобы он умылся.

Потом Джанкезова отводят в мировой суд для получения решения об его административном задержании. Получив решение суда они его ведут не в ИВС, для отбывания десяти суток административного ареста, а почему-то обратно в ОВД, на третий этаж, в отдел уголовного розыска.

Далее начинается самое интересное. Согласно показаниям тех же полицейских, основных свидетелей обвинения, в коридоре третьего этажа их якобы дожидался Рахаев в медицинской маске и медицинских перчатках на руках. По их словам, Рахаев распорядился отвести Джанкезова к нему в кабинет, а им приказал выйти. Оставшись с задержанным наедине, капитан предположительно избил его. Затем, когда Джанкезов уже лежал на полу в кабинете тех же оперативников, Рахаев прыгнул умирающему на грудь, после чего тот скончался. Такая картина зверской расправы следует из показаний вышеназванных полицейских.

Кроме того, полицейские заявили, что капитан избил и задержанного Джадтоева. Он, человек наркозависимый, путаясь в показаниях, подтвердил это, хотя экспертиза не обнаружила на нем следов побоев.

Рахаев же, напротив, утверждал, что не знал о задержании Джанкезова свидетелями обвинения и впервые увидел потерпевшего 7 октября около половины первого дня в своем кабинете, где присутствовали также сотрудники отдела Байкулов, Биджиев и Братов, доставившие его в отдел уголовного розыска. Джадтоева же он увидел впервые только в зале суда, на первом судебном процессе.

Несмотря на то, что в ходе расследования открывались обстоятельства, напрямую указывающие на вину полицейских, следователи не отрабатывали иных версий, кроме версии виновности Рахаева. Этот факт они подтвердили, давая показания суде. Между тем подобное обстоятельство не может не вызвать подозрения. Под сомнением не только уровень профессионализма правоохранителей Карачаево-Черкесии, но и их добросовестность.

Первая же экспертиза указала на насильственный характер смерти Джанкезова и установила, что за 4-12 часов до кончины ему были нанесены множественные

переломы ребер, перелом грудины и ушибы внутренних органов. По времени это совпадало с периодом нахождения задержанного в опорном пункте, то есть преступление совершилось за несколько часов до доставления жертвы в отдел уголовного розыска. Казалось бы, это полностью снимало вину с Рахаева и ставило перед следствием вопрос: «Кто нанес Джанкезову эти травмы?» Но ни одному из пяти полицейских, участвовавших в задержании, этот вопрос не был задан.

Важное уточнение: к моменту, когда все это случилось, Рахаев проработал на вышеуказанной должности менее месяца. Он был направлен в отдел полиции Черкесска из Управления собственной безопасности ГУ МВД по СКФО. А ранее он служил в полиции Кабардино-Балкарии. За участие в подавлении Вооруженного мятежа религиозных экстремистов 13 октября 2005 года был удостоен медали «За отличие в охране общественного порядка».

В полиции Черкесска к Рахаеву отнеслись настороженно, как к чужаку, особенно из-за того, что он пришел к ним из службы собственной безопасности. Кроме того, кое-кому из своих подчиненных он сразу предложил написать заявление об уходе или переводе в другие подразделения, как только узнал, что они применяют недозволенные методы дознания. Среди них был и один их тех, кто задержал жителя Черкесска, 47-летнего Дахира Джанкезова, гражданина без определенных занятий, проживавшего на съемной квартире, любителя выпить, неоднократно мелькавшего в оперативных сводках в связи с мелкими кражами.

Защита Рахаева указывала на многочисленные факты фальсификации доказательств, сокрытия и даже уничтожения улик, говорящие о том, что обвинение против Рахаева сфабриковано.

Так, следствием был изъят видеорегистратор с 12 видеокамерами. Он был направлен на техническую экспертизу, но, как указано в протоколе, «по устному согласованию со следователем» осмотрены из них только три: два на фасаде здания и один в дежурной части.

Три камеры видеонаблюдения, установленные на первом этаже в холле здания ОМВД, на втором и третьем этажах были изъяты, но их записи не осмотрены, не приобщены к материалам дела. По мнению защиты, это было сделано преднамеренно, поскольку эти камеры запечатлели Джанкезова и сопровождавших его лиц вблизи. То есть они более четко показывали физическое состояние Джанкезова.

Защита Рахаева восемь месяцев добивалась такого, казалось бы, обязательного следственного действия как запрос детализации телефонных соединений номеров упомянутых пятерых полицейских, погибшего Джанкезова, также мобильного и служебного телефонов Рахаева. Запрос в Мегафон был направлен только после вмешательства руководства СК по СКФО. Детализация телефонов следствием была получена.

Однако, как выяснилось в ходе последнего судебного процесса, настоящая детализации телефонных соединений, поступивших по запросу из Мегафона, в деле отсутствует, та детализация, которая есть в деле, была напечатана следователем и подогнана под показания лжесвидетелей.

Были также подменены показания Рахаева. В процессе фигурировал текст, согласованный с версией обвинения. Суд был вынужден признать этот подмененный протокол допроса недопустимым доказательством, однако действиям следователя не дал никакой оценки.

Опорный пункт, где накануне держали Джанкезова, был осмотрен следователем только спустя десять месяцев, и то после многочисленных заявлений Рахаева и его защиты. Осмотр был проведен формально, смывы не брались, и, разумеется, никаких следов не нашли.

Имея информацию, что избиение Джанкезова Д.Ю. происходило в кабинете № 45 здания ОМВД России по Черкесску, следствие не только не приняло мер к выявлению следов преступления, а напротив, скрыло их, подменив в протоколах осмотра кабинет № 45 на кабинет № 47.

В октябре 2011 года, после случившегося, когда Рахаев понял, что следствие ему «шьет» убийство, он покинул КЧР, вернулся в Нальчик и некоторое время скрывался. Он объясняет это тем, что ему нужно было время, чтобы собрать свидетельства своей невиновности.

Его объявили в розыск. Поставив на прослушку телефоны его родных, заинтересованные лица в КЧР узнали, где он находится, и направили туда спецназ, дав ложную информацию, что квартире скрывается террорист.

Спецназовцы заварили металлическую дверь квартиры и собирались расстреливать ее из гранатометов - на тот момент подобные спецоперации были частым явлением на Северном Кавказе. Рахаева спасло только вмешательство его бывших коллег из МВД КБР.

По делу было проведено пять судебно-медицинских экспертиз. Из них четыре в государственных бюро СМЭ и одна в частной, независимой лаборатории профессора Щербакова в Ростове-на-Дону.

Все судебно-медицинские экспертизы однозначно указали, что большинство травм Джанкезову были нанесены за 4-6 часов до наступления смерти: «Множественные переломы ребер слева и справа.

Ушибы сердца легких. Полный перелом грудины, осложнившийся травматическим шоком. Множественные кровоподтеки ушных раковин, туловища, верхних и нижних конечностей. Ссадины лобной области». У потерпевшего были сломаны 10 ребер и отбиты внутренние органы.

Но одна из пяти экспертиз, назначенных следствием, допустила, что часть травм могла быть нанесена за час до смерти жертвы. Что, по мнению следствия, указывало на Рахаева как на убийцу.

4-5 июня 2014 года на конференции Общественной палаты РФ в докладе «Обеспечение контроля за судебномедицинской деятельностью» дело Рахаева было представлено как пример манипуляции экспертными учреждениями : целью добиться нужного для обвинения результата.

Первый суд в Черкесске 8 июля 2013 года закончился обвинительным приговором. Руслану Рахаеву дали 13 лет колонии строгого режима. Этот приговор был отменен Верховным судом КЧР, и дело было направлено на новое расследование связи с наличием в нем «неустранимых противоречий».

Но противоречия не были устранены и по итогам второго судебного процесса, состоявшегося в 2016 году, ело вернули прокурору для их устранения.

Однако Верховный суд КЧР отменил этот приговор и направил дело на новое рассмотрение.

По итогам третьего судебного процесса 14 июня 2018 года Рахаев был осужден к 9 годам лишения свободы. Руслан Рахаев единственный сотрудник полиции в современной России, за которого вступилась правозащитная общественность. Его на всем протяжении процесса поддерживала правозащитная организация «Общественный вердикт». За него вступались депутаты Госдумы, бывший уполномоченный по правам человека РФ Владимир Лукин, омбудсмен Чечни Нурди Нухажиев и правозащитник из КБР Валерий Хатажуков. Его дело подробно освещалось СМИ. Но система круговой поруки КЧР оказалась сильнее. Ведь, оправдав Рахаева, следовало судить тех, кто подверг его незаконному и необоснованному уголовному преследованию. Многие в следственных органах и прокуратуре КЧР могли лишиться должностей, пришлось бы отвечать за содеянное. Этого они не могли допустить. Легче осудить невиновного, даже если это в глазах общественности полностью дискредитирует правоохранительную систему КЧР.

6 октября Рахаев был этапирован в колонию, где ему предстоит провести девять лет в случае, если приговор не будет отменен кассационной инстанцией.