Донос без приказа

Aльви Муслимович Товсултанов, 1970 г.р., похищен военнослужащими российских войск из своего дома по адресу Чеченская республика, Урус-Мартан, ул. Больничная, дом №118 в ночь с 20 на 21 ноября 2002 года. В этом мире происходят настолько ужасные вещи, что порой задумываешься, а наш ли он вообще, этот мир? Вправду ли он для человека, человечен ли? И что самое страшное, почти все зло творение рук того же самого «человека». Наступает период, когда тебе претит любая форма агрессии. «На войне как на войне!» я часто слышу, как, словно бы в свое оправдание, это твердят любители насилия в той или иной форме. Но знаете, если вдуматься, это слишком удобная фраза: она каждому сулит с виду логичное оправдание даже самых кошмарных его действий. Но есть одна категория негодяев, которым и такого оправдания не найти. В детстве их называли ябедами. Но у русского народа понятие ябедничества малость извращено. Если при тебе совершается несправедливость, сделать что-то, чтобы это остановить, начиная от слова, заканчивая делом, не значит быть ябедой. Это иначе называется: гражданская позиция.

Подрастая, ябеда обретает статус посерьезнее: информатор, осведомитель, доносчик. А нынче за это полагается и трудовой стаж. Так вот, эти люди... для меня непостижим ход их мыслей. Например, как мож но, полагаясь на свое жалкое мнение, показать на человека пальцем, зная, что это может стоить ему жизни? Я не умею ругаться, даже проклинать толком не смогу, но мне приходит на ум одна цитата из книги «ЧернильАльви Товсултанов, Урус-Мартан, 1990 ное сердце» Корнелия Функе. Достаточно ее немного перефразировать, и получилось бы следующее: «Если кто-то наводит навет на другого, не зная истины, пусть превратится его язык в ползучего гада, и да хватит его удар, и да онемеют все его члены.

И да будет он громко кричать, прося пощады, и да не будет мучениям его конца. И пусть черви гложут его внутренности, а последним наказанием его станет вечная Геенна огненная.» Да, пожалуй, это было бы справедливым наказанием для того, кто в ночь с 20 на 21 ноября 2002 года написал мелом на воротах семьи Товсултановых «Здесь живет бандит».

У матери Альви Курбики дух не сломлен, несмотря на все трудности прошлого и настоящего. Она прекрасно знает, кто виновник кошмара, преследующего ее на протяжении шестнадцати лет. И встречает его, возможно, поневоле допускает, что тот с ней здоровается. Она не имеет доказательств, прямых доказательств. И не может себе позволить показать пальцем. Потому что боится гнева Господа.

«Я овдовела на седьмом году семейной жизни. В 1973 году осталась одна с четырьмя детьми. С тех пор не помню, чтобы я останавливалась, отдохнула. Другой жизни и не представляла. Даже не знала, что она может быть другой. В первую российско-чеченскую войну мы никуда не выезжали из Урус-Мартана, наоборот, люди из близлежащих сел приезжали к нам.

А во вторую войну в момент, когда уже невозможно было оставаться, мы выехали в Ингушетию, город Назрань. Но вскоре вернулись домой. На ноябрь 2002 года пришелся священный месяц Рамадан. В ту ночь Альви попросил меня не готовить ему ничего, так как он попросил приготовить манты свою жену. Он женился в двадцать три года на Зареме, и к тому времени у них родилось пятеро детей. Трое внуков спали моей комнате Милана, Ислам и Хеда. Трехмесячная Хавашка и двухгодовалый Мохмад-Селим вместе с родителями были в соседней комнате. Около трех часов ночи я услышала истошные крики своей снохи и выбежала во двор. Дом был окружен со всех сторон. Никого не выпустили дальше ворот. К тому моменту Альви уже вывели за ворота. Всюду видела танки и специальную технику. Кинулась к одним соседям, к другим, но никто не вышел. В сердцах я бросила: «Трусы!». Только когда окончательно рассвело, моя племянница показала мне надпись на воротах: «Здесь живет бандит».

Всех, кого забирали военные, они держали в здании бывшего медресе там же, в Урус-Мартане. Через неделю меня нашел человек, который утверждал, что видел, как моего сына привели в вышеуказанное здание. Он сказал, что за 6000 рублей они дадут мне его увидеть, просто увидеть. На следующий день в 9:00 я стояла в указанном месте. Деньги накануне уже забрал тот человек. Имя его упоминать не хочу. Часть этой суммы я взяла взаймы у своего начальника за отпуска, которые никогда не брала (я работала на стройке), остальное еще у кого-то одолжила. Но никто мне не собирался показывать сына, русские вообще недоумевали, о чем речь. Я оказалась очередной жертвой афериста, нашего родного чеченца. Впоследствии его застрелил собственный брат, так говорили, по крайней мере.

Медлить было нельзя, и я подала заявление в правоохранительные органы. Но это мне тогда казалось, что время имеет значение. Как оказалось, все мои усилия были тщетны, никто не собирался искать моего Альви. Как и сыновей других матерей. А сколько трупов перебрали мои руки не сосчитать. Помню, как наняли автобус и поехали в Шали (по-чеченски Шела, город в Чеченской республике) посмотреть, есть ли наши дети среди трупов, которые туда привезли российские военнослужащие. Мы окружили нашего водителя, так как солдаты хотели и его забрать просто потому, что он мужского пола.

Нам дали два часа. Я ведь не просто так заболела. Изуродованные тела... нет головы... кишки наружу... С тех пор больше никакой информации о его судьбе нет.

Альви был очень необычным ребенком. Он всегда любил готовить со мной. Иногда поутру вставал и просил: «Мама, давай приготовим с тобой плов?» Так мы готовили плов, а потом он убирал посуду. Все делал, от мытья посуды до прополки картошки. Дети очень похожи на своего отца, мои внуки и есть моя отдушина сегодня. В них вижу его продолжение».