Лев Повзнер

На выставке Льва Повзнера у искушенного зрителя появляется чувство неловкости. Нам предлагают явно просроченный товар запоздалый соц-арт, неуместный в сегодняшней художественной Москве. Проблема еще и в том, что Повзнер, начавший свою деятельность в 60-е и всю жизнь остававшийся честным нонконформистом-андерграундщиком, не попал в списки классиков. А значит, остался лишенным привилегии мэтров не меняться, презирать арт-моду и упорно делать одно и то же, храня «фирменный» стиль. Что позволено Комару - Меламиду, не позволено Повзнеру. Однако представленные в «Велте» переиначенные фотографии сталинской поры — не столько соцарт, сколько воспоминание о соцарте, не очередной виток уже бессмысленной борьбы с китчевой «огоньковской» эстетикой, а ностальгическая пародия на многочисленных борцов. Империя разрушена, а ее фотообломки недостойны былого нонконформистского пафоса. Вместо изощренного Большого стиля (как это было в соц-арте) Повзнер предлагает варварское, примитивное шкодничество. Он оказывается в роли циничного подростка, сбежавшего со скучного урока истории и рисующего на стене школьного туалета неприличные картинки свои вариации на тему того, о чем говорит учитель. В одной из серий Повзнер путем ретуши и дорисовок заставляет чинных героев советских журналов 30-х годов задирать юбки и спускать штаны, а также резать на кусочки маленьких детей. Здесь сознательная грубость и «попсовая» простота уживаются с подлинным мастерством - кажется, что на оригинальных фотографиях так все и было. Вторая серия работ более «деликатна»: это всего лишь парадные портреты ударников и ударниц труда, превращенных Повзнером в забавных олигофренов. Как и полагается на парадах, есть соответствующий теме транспарант: «Дюшан бе - город художников» (обыгрывается имя классика искусства XX века Марселя Дюшана). Незатейливая шутка не противоречит общей тональности проекта, лишенного интеллектуальных излишеств и визуально целостного. Говорить о нашем былом теперь, пожалуй, стоит только так - легко, иронично, чуть инфантильно, уже навсегда внутренне простившись с ним. В этом свершившемся прощании и кроется разница между каноническим соц-артом Комара - Меламида, Булатова и Ко и постсоц-артом Льва Повзнера. Федор Ромер