британцев

рание «мужчин белой расы средних лет». Количество женщин, избранных в палату, увеличилось с 63 до 120, и среди новых парламентариев будут и 24-летняя Клэр Уорд из Хартфордшира (за всю историю английского парламента моложе ее были лишь двое народных избранников), и девять представителей этнических меньшинств, среди которых – мусульманин-миллионер Мохаммед Сарвар, прошедший от партии лейбористов по одному из избирательных округов Глазго. В составе британского кабинета впервые появятся не скрывающий своей сексуальной ориентации гомосексуалист Крис Смит, который возглавит ведомство государственного имущества, и первый слепой министр Дэвид Бланкетт, по ведомству просвещения. Либеральные демократы получают 46 мандатов впервые на памяти трех поколений британцев «третья сила» добилась такого успеха. Ни один консерватор не будет представлять в парламенте Шотландию и Уэльс; целых семь министров членов кабинета проиграли в своих округах (в Великобритании министры назначаются из числа членов парламента от победившей партии; при этом они сохраняют за собой место в палате. «Итоги»). Мейджор незамедлительно и достойно сложил с себя обязанности лидера партии. «Вполне вероятно, что мы не вернемся к власти по истечении полномочий парламента и нынешнего, и следующего созывов, сказал бывший член палаты консерватор сэр Джулиан Критчли.

А может быть, и вообще никогда не вернемся». Это, конечно, преувеличение. Но для тори пришли тяжелые времена: партия расколота надвое отношением к вопросу о европейской интеграции, и фракция «евроскептиков», отвергающих все попытки поступиться «в угоду Брюсселю» хоть малой толикой суверенитета, многочисленна и сильна. Однако самым ретивым претендентом на пост главы Консервативной партии является сторонник европейской интеграции Кеннет Кларк, занимавший в правительстве Мейджора должность министра финансов.

Уже через несколько часов после того, как закрылись избирательные участки, Блэр в полном соответствии с деловито-безжалостным британским обычаем передачи власти вселился на Даунинг-стрит, 10. А его соотечественники задались двумя вопросами - «Что представляет из себя этот малый?» и «Мы оказали ему доверие - значит ли это, что мы и сами изменились?».

Пожалуй, на второй вопрос ответить проще, чем на первый. За 18 лет правления консерваторов, срок которого истек первого мая, Британия изменилась сильнее, чем многие страны за целое столетие. Многим — хотя и не всем в этих переменах она обязана Маргарет Тэтчер: это она в начале 80-х годов изменила само направление развития экономики, значительно ослабила профсоюзы, урезала налоги и сократила чиновничью рать. Но самое главное ее свершение лежит скорее в плоскости духа, чем чистой политики. Она сумела внушить стране, где стремление к достатку и комфорту стало признаком дурного тона, понимание того, что процветание это классная вещь (разумеется, подобные выражения не из ее лексикона). Это мнение разделяют теперь как избиратели из процветающего Лондона, отдавшие свой голос лейбористам, так и те, кто в провинциальных графствах поддержал консерваторов.

Но Тэтчер совершила даже нечто более важное. Стране, которая исстари привыкла свято чтить свои траченные молью институты (от монархии до англиканской церкви), «железная леди» сумела внушить нет ничего навек святого. Это она была невольной вдохновительницей предлагаемых теперь Блэром радикальных изменений, которые предусматривают среди прочего отмену права голосования в палате лордов для наследственных пэров, создание независимого парламента в Шотландии и «билль о правах». Возможно, эти революционные изменения он оставит в наследство нации.

Однако Тэтчер причастна не ко всем важным переменам, произошедшим в стране. Когда прошел столбняк, вызванный распадом империи, Британия стала обществом, где, как ни в одной другой европейской стране, мирно уживаются носители многочисленных и разнообразных культур. Британия вопреки ее собственным представлениям о себе никогда не была таким уж замкнутым на себя самое изоляционистским государством: британская диаспора - одна из крупнейших в мире. А за последние 20 лет страна еще больше «интернационализировалась» - англичане рады, что смотрят по телевидению трансляцию футбольных матчей из Италии и что, выйдя на пенсию, перебираются жить в Испанию. Эта растущая «открытость миру», однако, сосуществует с глубочайшим нежеланием допускать вмешательство ЕС в британские дела.) Именно поэтому впервые за десятилетия британское общество пребывает в мире с самим собой. Лучшее тому доказательство - десятки британских флагов, которыми приветствовали появление Тони Блэра на Даунинг-стрит. Раньше «Юнион Джек» был мыслим только в руках крайне правых, у людей благовоспитанных размахивать им было не принято, и вот теперь его полотнища развевались в честь «левоцентристского» премьера, который был явно рад такой встрече.

Блэр одержал победу потому, что является квинтэссенцией новой Британии. Его жена адвокатской практикой зарабатывает гораздо больше, чем он; среди его друзей - чернокожие и выходцы из стран Азии. Блэр свободно говорит по-французски и чувствует себя во Франции так же непринужденно, как в английской провинции, но зато архаический политический язык «классовой розни» ему явно чужд. Он любит изъясняться в абстрактных терминах наподобие «патриотизма» или «национального единства», которые предшествующие поколения британских политиков сочли бы лицемерной демагогией.

Сейчас ему предстоит превратить расплывчатые концепции в конкретные программы. Дел у него - непочатый край: Блэру предстоит одновременно вести нескончаемые обсуждения будущего Европы — а это ни одному британскому премьеру легко не давалось и постараться не обмануть надежд твердокаменных сторонников лейбористов, с каждой минутой все нетерпеливей ждущих воздаяния за верность. В ближайшие несколько лет ему придется быть таким же неуступчивым и твердым, каким был он три последних года, когда, решившись пойти на раскол в собственной партии, превратил ее во всесокрушающую силу. Мало кто из британцев, в какой бы стране они ни жили, какие бы политические взгляды ни исповедовали, не пожелает этому молодому политику с ясным взглядом удачи и не поднимет бокал за его победу. Даже если потом придет похмелье. При участии Карлы Пауэр, Уильяма Андерхилла и Кэтрин Чаббак (Лондон)