Старуха плакала на краю огромной ямы, Бог знает, в который раз заглядывая под фундамент накренившегося в провал дома, силясь понять, как такое могло приключиться с ее некогда надежным жилищем. «Знаешь, сынок, какой муж сюда бетон лил? Ни у кого в деревне такого нет. Думали, дом наш сто лет стоять будет. Мы умрем детки поживут. А вот ведь какая напасть навалилась...» Дому Ксении Ивановны Михайловой не суждено простоять сто лет = он рухнет в самое ближайшее время, и спасти его уже невозможно.