Игорь Макаревич

ТЕНЫ ГАЛЕРЕИ УВЕШАНЫ РАЗНО- масными фотографиями.

На фотографиях бесконечно варьируется один сюжет: ЛЮДИ вдумчиво роются в мусорном баке или разглядывают его содержимое. Фотографии наклеены на огрызки пенопласта, оргстекла, картона, а также на «фастфудовские» одноразовые тарелки, блюдца и подносики на все тот же мусор. Создание мусорной эпопеи заняло у Игоря Макаревича, методически снимавшего жизнедеятельность вокруг свалки за окном собственного дома, весь последний год. Но состаренные небрежностью исполнения черно-белые фото как бы накидывают проекту еще лет двад цать, придавая ему исторические обертоны.

Да и мусор – тема уже историческая для московского концептуализма, к которому генетически принадлежит Макаревич. Сам он - и в одиночку, и совместно с женой-художницей Еленой Елагиной - неоднократно выступал в классическом амплуа мусорщика советской эпохи, используя в своих работах оставшиеся от нее самые немыслимые вещи: от архаичных бытовых предметов до сюрреалистического пособия для красноармейцев «Жизнь на снегу». Свалка (в широком смысле) стала постоянным источником концептуалистского вдохновения; здесь можно было отрыть массу причудливых и вполне заурядных штуковин и тут же запустить их в пространства индивидуальных художнических мифологий, превратив в непознавае

завороженно читать о долгих, педантичных подсчетах имеющего привычку сосать камни Моллоя: сколько камней должно иметь и во скольких карманах их должно разместить, чтобы наилучшим образом организовать процесс сосания? Или его же обстоятельные рассуждения на тему, какая из его больных ног более больная?

«Моллой» - роман в двух частях. Первая (ровно один абзац в 150 страниц) — поток сознания грязного, убогого, полуслепого калеки по имени Моллой, направляющегося к своей выжившей из ума матушке, чтобы поставить отношения С ней «на менее шаткую основу». Ведомый сыновним долгом, он едет на велосипеде, «летит» на костылях, ползет сначала на животе, потом на спине. Рассказ Моллоя обо всем этом то грубо натуралистичен, то - чистой воды философия ИЛИ ПОЭЗИЯ.

Вторая часть (еще 150 страниц) - гораздо более связное повествование некоего агента Морана, в свое время не мыслившего воскресного дня без причастия. Морану поручено найти Моллоя, и он отправляется на его родину, в страну Чертлибу, в компании неуклюжего, некстати заболевшего сынаподростка. Моран сам «становится» Моллоем. По дороге ему отказывает нога приходится приобрести велосипед. Сын, которого он терзает, желая искоренить у него «дурные привычки», не выдерживает и спасается бегством. Моран с огромным трудом, опираясь на сломанный зонт, продолжает ковылять, пока ему не велят возвращаться домой. По возвращении обнаруживает, что его пчелы, чей танец был для него «предметом, столь прекрасным для созерцания, что моим размышлениям... никогда не удастся его осквернить», замерзнув зимой, превратились в «сухой, неплотный шар» пыли. И Моран решает для себя: «Мне больше невыносимо оСтаваться человеком я больше и не стану стараться». Сэмюэль Беккет обосновавшийся во Франции уроженец Ирландии, друг и литературный секретарь Джеймса Джойса, участник Сопротивления, автор шести романов («Малон умирает» и «« Безымянный» вместе с «Моллоем» составляют трилогию) и 19 пьес («В ожидании Годо», «Конец игры», «Счастливые дни»), нобелевский лауреат - родился в пятницу, 13-го, и, видимо, потому был законченным пессимистом. О нем, умершем в 1989 году, написано уже полторы сотни книг, а на постановки его пьес по всему миру приезжают и на роликах, и на «Роллс-ройсах». И всем понятны и маниакальное стремление его героев пройти свой «крестный путь... без надежды на распятие», и банальная, трагикомичная надежда на то, что «в конце концов постучишь в соответствующую дверь соответствующим образом».

Страница Ольги Солнцевой