Последний император

В 85 лет Олег Лундстрем удостоен всех возможных почестей. Но главное - он сумел сохранить свой биг-бенд

Конечно, судьба руководителя лучшего отечественного джаз-оркестра не похожа на ту, что выпала герою фильма Бернардо Бертолуччи. И вместе с тем сколько параллелей пусть даже случайных. Что за оркестр играет там, на последнем балу марионеточного правителя по имени Пу И? И не в соседнем ли вагоне того же самого поезда, в котором везли в ГУЛАГ последнего китайского императора, возвращались советские джазмены из Шанхая в Читу?

Однако формальный властитель Поднебесной, кое-как доживший до старости, окончил свои дни садовником, а Олег Лундстрем в свои 85 удостоен всех возможных почестей: он и народный артист, и лауреат Государственной премии РФ, и «человек года» (по мнению Американской библиографической ассоциации), и почетный доктор наук Международной академии Сан-Марино, и так далее. В Чите, где музыкант родился, его именем названа улица, в Казани музыкальная школа, в Москве на площади Звезд все готово к появлению именной плиты (где-то между Аллой Пугачевой и Иосифом Кобзоном).

Вообще-то люди джаза по этому поводу иронизируют. Как и по поводу Книги рекордов Гиннесса, в которую биг-бенд Лундстрема занесен за якобы непрерывную работу на протяжении шести десятилетий. Не сомнительная ли это честь ― числиться среди тех, кто дальше всех плюнул или выше всех прыгнул? И были ли эти шесть десятилетий служения джазу такими уж непрерывными?

Вот воспоминания свидетеля, чья юность была озарена «лундстремовцами», как огнями далекого ночного мира: «Оркестр «шанхайцев» тогда распадался. Да и можно ли было себе представить существование настоящего свингового оркестра в те годы, когда даже танго кодировалось наименованием «танец медленного темпа»! Лундстремовцы группами играли на танцах в Доме офицера, в кинотеатрах и ресторанах, а мы ходили их слушать, потому что они иногда играли не только падепатинеры» (Василий Аксенов, «Простак в мире джаза», 1967 год).

Но для раскрутки Книга рекордов Гиннесса - высший класс. Как и «фирменный знак» · старомодная дирижерская палочка в руках маэстро. На самом деле, не так уж она и нужна, даже симфонические дирижеры от нее отказываются. А в джаз-оркестре всего-то два десятка музыкантов, и сидят они в три этажа всем и так хорошо все видно. Но зато какой филармонический шик!

Вообще-то о жизни композитора и джазмена Олега Лундстрема можно было бы снять фильм не хуже «Последнего императора».

1916 год. 2 апреля в Чите в семье Леонида Францевича Лундстрема (преподавателя читинской гимназии) и его жены Галины Петровны (из народовольцев Валуевых, сосланных за покушение на Александра III; по какой-то линии Валуевы родня Тараса Шевченко) родился сын Олег, а через полтора года второй сын, Игорь.

1921 год. По документам Дальневосточной республики - марионеточного государства, полностью подконтрольного СССР, но сохранявшего видимость демократии (там была даже Госдума, в которой отец будущих джазменов заведовал культурой), семья переезжает в китайский город Харбин, куда Лундстрема-отца пригласили работать на КВЖД, находившуюся в концессии у России.

1932 год. Братья оканчивают коммерческое училище, а Олег через три года еще и музыкальный техникум по классу скрипки. Харбин в то время был весьма культурным городом. В оперном театре даже пели гастролеры из Большого. Так что неудивительно, что не помышлявший о карьере музыканта Олег в маленьком магазинчике случайно покупает пластинку с записью оркестра Дюка Эллингтона. Dear Old Southland - далеко не лучшая и уж точно не самая известная вещь Эллингтона, зато джазовой «клубнички» в ней навалом характерные звуки джунглей, томительные блюзовые ноты, ритм с типичной «свинговой» оттяжкой. В общем, небольшой коллектив друзей-единомышленников повторил путь самого Эллингтона ― от небольшого любительского ансамбля до лучших болл-румов (танцзалов) Харбина.

Между тем Япония создает в Маньчжурии марионеточное государство (которое замечательно показано в «Последнем императоре») не хуже читинской Дальневосточной республики. Братья Лундстремы уверяют, что сразу же запросились на родину. Но советский консул дважды охлаждал пыл юных энтузиастов (во второй раз В начале Второй мировой войны). Олег Лундстрем считает, что таким образом он спасал их. А может, просто не хотел брать на себя ответственность за сомнительный джаз-банд.

Так или иначе, в 1936 году оркестр переезжает в Шанхай, где его избранный демократическим путем руководитель, занимаясь шоу-бизнесом, параллельно ухитряется окончить Французский высший технический центр по специальности «инженер-архитектор». Много лет спустя, когда у оркестра (с молчаливого согласия министра культуры Фурцевой) отберут почти готовый дом, где все бывшие «шанхайцы» собирались жить вместе, и дадут трехкомнатную квартиру-распашонку, Олег Леонидович перестроит ее так, что даже инспектору ЖЭКа не к чему будет придраться.

Но вернемся в довоенный Шанхай космополитический город, давший лундстремовцам такую джазовую закалку, о которой советские музыканты не могли даже мечтать. Рассказывают, что именитый негритянский трубач Бак Клейтон, гастролировавший в 30е годы в Шанхае, вспомнил лундстремовцев аж через 60 лет -Во время гастролей оркест