[Без Заголовка]

Мать в слезах. Отец взбешен. Страшный мир со всех сторон. Затаюсь, нелеп и наг, Словно дьявол в пеленах. То в руках отцовских хватких Я забьюсь в бесовских схватках, То угрюмый взор упру В то, что мне не по нутру.

(Уильям Блейк, «Дитя-горе».Путь. Стержневой символ фильма. Движение к сакральному центру или святому месту, олицетворяющему выход из мрака, очищение. Важнейший участок пути мост, после переправы через который герой достигает желаемого. «Твое спасение мост, сделанный из воды», говорит Никто. В конце путешествия Блейк попадает в индейское святилище, затем на берег реки (вода первобытный хаос, она же мать). Блейк садится в каноэ, чтобы исчезнуть за горизонтом.

Подобно Брэдбери, который в одном из рассказов заслал на Марс самого Томаса Вулфа, Джармуш для заключительной части путешествия по Земле призвал дух Блейка. «Мертвец» — спиритический сеанс. Объяснение как спастись из страны мертвых.

Однажды в Буэнос-айресском университете Борхес читал лекцию о Сведенборге и затронул тему спасения.

Христос, говорил Борхес, считал, что спасение носит этический характер, то есть человек должен быть добродетельным. Сведенборг пошел дальше, утверждая, что человек должен спастись и посредством разума, что глупец никогда не попадет на небо, каким бы святым он ни был. А потом пришел Блейк и сказал: человек должен быть еще и художником.

- Недавно Виктор Степанович Черномырдин по телевизору сообщил, что хотел бы видеть вас министром культуры. С вами предварительно советовались?

Нет. Сначала сообщили эфире.

- Вы очень смеялись?

Нет, я не смеялась. Смешанное чувство: с одной стороны, надо бы, а с другой - ну что же я могу? Был долгий разговор с людьми из правительства, но я поняла, что не ко времени это. Помешает мне в творчестве. И потом, боюсь, они плохо видели меня тем министром культуры, которым я себя представляю. Все-таки я не кабинетный червь. Кабинет я выбираю сама. А кабинет для меня - Театр песни, который мне так и не построили. Денег нет. А тогда о какой культуре говорить? Я думаю, что министр культуры на сегодняшний день у нас Виктор Степанович Черномырдин.

Культура - это люди, и я в их числе. Министром же должен быть человек, который знает, где взять деньги. И умеет ими распоряжаться. Раньше все-таки были Москонцерт, Госконцерт, были фестивали, организованные Министерством культуры. Сейчас всем этим занимаются, как я их называю, «Арсконцерт» и «Лисс-концерт».

Министром культуры можно было бы стать, но это такая возня, на которую у меня сейчас нет сил. А одного желания мало. Судя по всему, вы неплохой художник. Свидетельством тому рисунки, опубликованные в журнале «Алла». В каком настроении вы беретесь за кисть?

- Жизнь подсказывает настроение. Если я в гневе, хочется нарисовать что-то яркое, неспокойное. Если чувствую, что нервничаю и буду много кушать, — надо рисовать. Если душа на перепутье три картиночки, не больше. Они мне помогают войти в более гармоничное состояние, налаживают мне душу. Я их и не показываю нигде.

Раньше вам прочили не должность министра культуры, а карьеру пианистки. Но в последнее время вы все реже появляетесь за инструментом...

Если вернусь на сцену, обязательно буду играть. Я с таким удовольствием дома играю, возвращаю технику. Поэтому не могу отрастить ногти. Классику играю: ноктюрны Шопена... Вообще я люблю мелодическую музыку.

И сама пишу, но не для себя. Потому что я себя теперешнюю не знаю. Я такой счастливой и безмятежной себя не видела. Вероятно, это творчеству мешает. Оно просто прекратилось на корню. Я в первый раз стала жадной. Мне своим состоянием не хочется ни с кем делиться. Хотя, наверное, скоро забеспокоюсь. Филипп уже дни считает. Он говорит: «Обычно тебя хватает на три года. В 1997-м будет три года. Ну и что тогда?» Я отвечаю: «Посмотрим». - «Но это не помешает нашей жизни?» «Ни в коем случае. Гори оно все огнем, лишь бы не помешало».

А музыку я пишу, если меня не устраивает то, что приносят. Или когда что-то накопилось и безо всяких творческих мук вдруг — пумц! — и появилось. Как «Мери» — одна из последних песен. Я хотела, чтобы ее спел Филипп, но он сделал все, чтобы ее не петь. Тогда я ее записала. И тексты я пишу. Это знают многие мои друзья-поэты — Илюша Резник, Андрей Вознесенский.

— Кстати, Андрей Вознесенский - автор текста песни «Миллион алых роз» - в своей книге «О» описал историю, похожую на сюжет песни. Некий мужчина, влюбленный в женщину по имени Апельсин, выложил апельсинами пол в ее комнате. В каждый вложил свечу и зажег. Как бы вы, Алла Борисовна, повели себя, если бы это случилось с вами? Можете такое вообразить?

- Ну, зачем мне воображать. У меня такое бывало: однажды зашла в комнату (я тогда жила в девятнадцати метрах в Вешняках), весь пол устлан серебряным елочным дождем. Похоже было на подсвеченную реку, которая вела куда-то в неизвестность. Ну как было не влюбиться? А Филипп просто повторил «Миллион роз». Но я знаю и другую историю - об одной актрисе, которой Пиросмани устроил такой праздник души. Это так красиво. Мне кажется, любая женщина хоть раз должна такое испытать.

Я училась в ГИТИСе одновременно с вами. Педагоги уверяли, что вы наравне со всеми ходите сдавать экзамены. Мы не верили и смеялись.

Я действительно сдавала экзамены. Я так воспитана. Синдром отличницы.

- Скажите, пожалуйста, а вы легко согласились с предложением Ролана Быкова снимать вашу дочь Кристину Орбакайте в фильме «Чучело»? Начнем с того, что Ролан Антонович моего разрешения не спрашивал. Были кинопробы Кристины для фильма «Душа», ей тогда было семь лет. Ролан Антонович посмотрел и сказал: «Ой, какая девочка хорошая, только маленькая». А Кристина была уже старше. И когда моя мама тайком от меня привела ее на пробы, она Ролану не понравилась. Только просмотрев много кандидатур, он к ней вернулся. Мама тогда лежала в больнице с очередным инфарктом. Тогда Ролан Антонович позвонил мне и рассказал о фильме. Я говорю: «О чем вы, ей надо учиться!» А он говорит: «Прочти повесть». Я прочла, нашла много параллелей со своей судьбой меня дикаркой звали. Не входила я в эту, как теперь говорят, тусовку. И я согласилась.

Но надо было, чтобы и она согласилась. А она, когда узнала, что по роли надо бриться наголо, очень переживала. Вот тут-то Ролан Антонович мне и сказал: «Если ты не заставишь свою дочь побриться наголо и показаться чучелом, но красивой души человеком, и сыграть это в фильме, никогда у тебя не будет дочери - хорошего человека и дочери - хорошей артистки». Я поговорила с Кристиной. Это была долгая беседа, которая, возможно, пошла ей на пользу.

Вы не боялись, что участие в таком тяжелом фильме повлияет на психику ребенка?

- Нет, в одиннадцать лет психика может сломаться только от звездной болезни. А потом я знала Быкова он с детьми в это играл. Они даже на просмотре все еще хихикали, не понимали той трагедийности, которую видел режиссер.

- Кристина пробует свои силы на драматической сцене. Вы — нет. Почему?

- Еще не вечер.

- Вы и без того уже многого достигли?

- Главное - то, чего мы хотим, а не то, чего добились.