Спящие

Мавзолей, наверное, значимое самое место на карте нашей Родины, место встречи Европы с Азией и христианства с язычеством

Даже если родители или учителя так и не отвели вас в детстве в Мавзолей, я уверена, они в свое время поведали вам о том, что в самом центре Москвы лежит, как живой, мертвый дедушка Ленин, а это значит, что говорим мы с вами на одном, все еще как живом языке.

То, что этот мой-наш язык имеет весьма ограниченное хождение, я поняла далеко не сразу. Для этого мне понадобилось провести полгода в партийном архиве, читая материалы о Мавзолее Ленина, потом снять несколько интервью с хранителями его тела, потом почти облегченно вздохнуть, узнав, что денег для завершения съемок нет и не будет... Наконец, обо всем этом как бы благополучно забыть, приехать в Иерусалим, потом в Париж, спустя еще два года - в Милан... И осознать, что Мавзолей едва ли не единственная частица родины, которую я повсюду, точно улитка раковину, таскаю с собой.

В междуречье Тигра и Евфрата мне побывать пока не довелось. В противном случае точкой в моем рассказе обязательно стало бы описание руин некоего зиккурата знающие люди говорят, что Щусев сознательно придал очертаниям ленинской усыпальницы вид культового сооружения одной из самых древних в мире деспотий.

Вот отчего и сегодня, как в детстве, Мавзолей для меня самое значимое место на карте родины, место встречи Европы с Азией, культа науки с культом племенного вождя, христианства с язычеством, просвещенной монархии с восточной деспотией, устремленности к смерти с культом телесности... Мавзолей рассказывает нам о самом в нас потаенном - на языке, в котором нет и не может быть умопостигаемых фраз, а есть лишь нечленораздельные звуки трубные, барабанные, похоронные.