Можно

Мне кажется, что спор о том, употреблять в русской речи нецензурные слова, останется актуальным вне зависимости от того, вступил цивилизованный мир в новое тысячелетие или событие переносится на следующий год, станет Путин диктатором или в нашей многострадальной стране по-прежнему будет цвесть демократия второй свежести, третьего сорта.

И лично я по этому вопросу могу дать следующие показания, суть которых сводится к тому, что иногда эти слова приносят несомненную пользу в смысле выработки если и не правильного, то все-таки хоть какого-никакого, а мировоззрения.

Свою несложную мысль я хочу иллюстрировать следующим примером.

Мне было лет семнадцать, что ли, а может, и восемнадцать. Я был студентом со всеми соответствующими атрибутами этого титула: общежитие близ метро «Студенческая», так называемые джинсы за 6 рублей, китайская рубаха «Дружба», «корочки на микропорочке» отечественного производства, недоедание, перепивание (портвейн и водка), случайный билет на прогрессивный спектакль, идеализм («А мы рукой на прошлое - вранье!»), романтика («В Флибустьерском дальнем синем море»), тяга к так называемому Западу и его так называемой культуре, поглядывание на случавшихся в Москве иностранцев дескать, что за люди по сравнению с нами, убогими.

И вот двух таких своих сверстников и как бы даже иностранцев я однажды встретил на Ленинских (тогда) горах, близ той самой смотровой площадки, откуда всю Москву видно как на ладони и где теперь, с тех пор как в России временно рухнул коммунизм, втюхивают опять же иностранцам, но уже другого поколения, солдатские шапки, офицерские фуражки, кожаные ремни, которые они с удовольствием покупают неизвестно для и от чего.

А тогда так тихо было средь коммунизма, только иногда (по субботам) черные «Волги» подъезжали с женихами в черном и невестами в белом. Пили шампанское, били бутылки, баянист играл что-то советское, бодрое.

А мои эти два сверстника по виду действительно были такие вот два иностранца: джинсы, значит, уж, естественно, совсем и не за 6 рублей (да такие у нас и не продавали отродясь), прикид, но не в одежде дело вовсе и не в том, что они курили недоступные сигареты «Мальборо».

А в том, что они свободно говорили по-английски, и я, изучавШИЙ ЭТОТ ЯЗЫк и в школе, и в институте, даже я угадывал какието отдельные слова из их быстрой речи, очарованный ею. Would you like? Sure.

Ровно до того момента, когда ОДИН ИЗ НИХ После длительной паузы вдруг не произнес на чистейшем дальше некуда русском языке: - Да, ты прав. Как говорится, кто в (...) ковыряется, тот так и называется.

Как громом пораженный! И это не словесный штамп, а точная фиксация моего тогдашнего состояния. Приглядевшись к двум хлыщам, наконец-то обнаружив в них соотечественников, Я вдруг понял многое.

В частности: с одной стороны, не все то западное, что блестит, с другой — русская натура всегда свое возьмет, и не надо так уж сразу ставить крест ни на самом себе, ни на своей стране. Может, она и на самом деле великая.

То есть прямо нужно сказать, что произнесенное (... ) да еще в ернической облатке рифмы загадочно и сильно повлияло на мою нравственность в сторону (не стану стыдиться этого слова) патриотизма, заставив меня непонятным образом на секунду загордиться своей страной вопреки расхожему мнению, что она перманентно будет находиться в глубокой (... ), хоть Распутин в ней правит, хоть Путин.

Думается, именно в ту минуту я и повзрослел окончательно, стал значительно мудрее, чем был раньше, и с этим чувством приятной гордости неизвестно чем и зачем дожил до моих (на сегодняшний день) 54 лет. Читаю газеты, смотрю телевизор, вот недавно ходил голосовать... ■