Нашли

В 1488 году великий князь всея Руси Иван передал венгерскому королю Матиашу через посла просьбу прислать ему геолога. В те времена слова такого, правда, не знали, и князь сформулировал свое пожелание следующим образом: надо ему, дескать, мастера, который «руду знает золотую и серебряную, да который бы руду умел и разделити с землей, занеже в моей земле руда золотая и серебряная есть, да не умеют ее разделити с землей». И с тех пор пошло-поехало: государство со страстью взялось искать драгоценные металлы.

Надо сказать, проку от этой затеи долгое время не было никакой, а деньги тратились приличные. Куча иностранной публики получала зарплату, кров и бесплатные харчи в Приказе каменных дел. За серебром и золотом шли на Север экспедиция за экспедицией. Руду, среди прочих, искали: серебряник Дмитрий Исаев, рудознатец англичанин Ян Булмерр, якутский казак Стадухин, посадский человек Андрей Жилин и думный дьяк Василий Шпилькин. Только в 1684-м усилия увенчались успехом: боярский сын Григорий Лонщаков нашел-таки серебро на реках Шилке и Аргуни. После этого геологам пошел такой фарт, что уже в 1700-м неугомонный Петр учредил Приказ рудных дел, где велел «на Москве золотыя и серебряныя и иных руд дела ведать окольничьему Алексею Тимофеевичу Лихачеву, да дьяку Козме Борисину; а сидеть им в Приказе Большия Казны особо и писать приказом рудокопных дел».

Должно быть, дьяк с окольничьим взялись за дело лихо, так как через год в Москве увидели первое российское серебро - 5 золотников, то есть 21,3 грамма. Золото, собственно, тоже находили, но понемногу и как-то нерегулярно. В 1744-м его даже стали добывать на Воицком руднике, но количества были далеко не промышленными.

Официальным началом золотой промышленности России принято считать открытие Березовского золоторудного месторождения в 1745 году. Дело было на Урале, рядом с Екатеринбургом, у деревни Шарташ; наткнулся на жилу, по иронии судьбы, не высокооплачиваемый иностранный «рудознатец», а свой брат-крестьянин Ерофей Марков. К 1747-му выплавили первое золото, а уже в 1804-м Березовские золотые прииски включали в себя 64 рудника. С тех пор началось бурное развитие отрасли: геологические открытия и проры Вы в технологии следовали одно за другим. Забегая вперед, скажем, что в 1830 году Россия вышла по добыче золота на -е место в мире. Приводить тогдашние цифры просто смешно: первое место присваивали в 1830-м за 6,27 тонны в год. Впрочем, уже в 1845-м Россия добывала 21,4 тонны, или 47% от мирового объема.

Правда, удержать планку ей не суждено было. Пальму первенства из корявых русских рук вырвали алчные зубы молодых американских акул: уже в 1850-м Америка задвинула Россию с ее 23,8 тонны на 2-е место. Позже нас с него потеснила Австралия, а мы надолго обосновались на 3-м (сейчас Россия занимает 4-е место).

Собственно, отход России на второй план был неизбежен хотя бы потому, что за океаном золото разрабатывали вольные люди, а на российских приисках мотали срок каторжники. Однако даже свободные рабочие регулярно поднимали восстания, непременным атрибутом которых было кровопролитие. Громили казачьи казармы и квартиры управляющих, что заканчивалось опять-таки каторгой и расстрелами. Причины были самые банальные, российские. Зимой 1850-1851 годов на Карийских золотых промыслах 568 человек умерло от тифа, 45 – от цинги. Карийские промыслы пользовались славой чуть ли не самой жуткой российской каторги. Знакомый по учебникам Ленский нам известно, никто и никогда не расстреливал. Надо ли говорить, что у русских и калифорнийских добытчиков мотивация и, соответственно, производительность труда несколько различались?

Впрочем, объемы добычи золота в России по-прежнему росли. В 1910-м Россия достигает пика дореволюционной золотодобычи 63,6 тонны. Причем из россыпей добывали 80% золота, из руд — 20. Сейчас же соотношение поменялось на прямо противоположное: 80% российских запасов золота сосредоточено в рудах и только 20 в россыпях. Еще несколько лет, и пески будут истощены окончательно.

Самые живучие

Надо сказать, что и в России были «вольные

стрелки» - старатели, которые вполне успешно пополняли отечественную казну.

В 1745 году, 25 мая, Сенат позволил людям «всякого чина и достоинства» искать и добывать полезные ископаемые на Урале и в Сибири. Так было положено начало старательским артелям, которые к 1913-му добывали 59% российского золота. Примечательно, что доля артельной добычи до сих пор остается примерно на том же уровне - от 60 до 65%.

Фортуна была к старателям переменчива. Ее капризный нрав золотодобытчики ощущали на себе и при проклятом царизме, и при разнообразных наркомах, руководивших отраслью в советские времена. Самым ярким персонажем в их галерее был, несомненно, Лаврентий Берия. Старателей то запрещали, то разрешали вновь, убедившись, что без них государственной казне приходится куда труднее. Как ни странно, неоднократные отмены-запреты мало чему научили их инициаторов, которые, очевидно, никак не могли смириться с наличием непосредственно в социалистическом обществе самой что ни на есть капиталистической системы организации труда с минимальным участием государства, которое сводилось к приобретению конечного продукта. В начале 80-х прошла кампания по обвинению председателей артелей в разного рода правонарушениях. Скажем сразу, что через два-три года выпустили всех, извинились и даже выплатили компенсацию, однако очень многие из руководителей крупнейших российских артелей успели отведать тюремной баланды и правоохранительного кулака.

Вперед в светлое будущее

Основной принцип работы старательских артелей всегда оставался одинаковым: сколько заработал, столько получи. В советские времена получали неплохо. За сезон обычный старатель зарабатывал и на машину, и на дачу. Времена изменились: сейчас председатель артели, не говоря уж о его подчиненных, имеет примерно 3 миллиона в месяц. Между тем режим работы остался прежним: вахтовый метод, то есть весь сезон три-четыре месяца - без выходных, по 16-17 часов в сутки (сезон такой короткий, что иначе не успеть), у черта на рогах, вдали от семьи, в мужском коллективе, где царит сухой закон. Деньги получают не два раза в месяц, как везде, а в конце сезона и всю сумму сразу. Кормятся и одеваются за артельный счет. Впрочем, сейчас с этим туго. Государство так опаздывает с расчетами за сданное золото, что в некоторых артелях люди сидят на воде и хлебе.

Один рабочий день, вспоминает председатель артели «Тунгир» Станислав Мелихов, большой, седой, молчаливый, стоил в свое время 23 рубля. За сезон заколачивали 7-8 тысяч, ИТРовцы в артелях получали до 12 тысяч. «Мы посчитали, говорит г-н Мелихов, - чтобы держаться на том же уровне, что и тогда, мы должны зарабатывать не 70-75 тысяч в день, как сейчас, а 350-400».

И народ, идущий в артели, изменился. «Раньше, — говорит Мелихов, в артели всего процентов пятнадцать было таких, с кем я не хотел работать. Сейчас пропорция обратная. Пошли люди с госпредприятий, дурная кровь... Впрочем, некоторым из них у нас нравится. Говорят, что им надоело болтаться на своем заводе, ничего не делать и пить водку». Однако желающих покормить комаров в тайге в последнее время сильно поубавилось. Если раньше председатель получал в день по 100 писем от соискателей, из которых оставалось по три-четыре реальных претендента на каждую артельную койку, то теперь набрать нужное количество вполне подходящих претендентов стало куда труднее.

И проблемы у народа уже не те.

«Главная проблема деньги на дорогу. Занимают у знакомых под проценты, просят меня дать аванс, чтобы вернуть долг. А какой аванс, если нам, чтобы подготовиться к нынешнему сезону, надо было 19 млрд. рублей, а государство дало нам предоплаты только 6,3 млрд. Если я послушаюсь, говорю я им, то не смогу купить дизтопливо, а значит, вы приехали зря».

Надо сказать, государство - партнер более чем ненадежный. Кому-кому, а старателям это хорошо известно. Поэтому для подстраховки они организуют кто производства, кто зверофермы, кто торговые СП (благо рядом Корея, откуда везут, к примеру, технику в Хабаровск и Комсомольск). Закупать продукты (а ведь берут их оптом, на весь сезон) обычным путем - дорогое удовольствие, поэтому некоторые обзаводятся чем-то вроде совхозов в центре России и уже оттуда поставляют в родимые артели все, что дарит местная природа. Если позволяют условия, выращивают для своего стола прямо в тайге и овощи, и фрукты, и мясо. У некоторых родятся не то что помидоры, а даже дыни и арбузы.

Надо сказать, артель это организация, что называется, на любителя. Об условиях труда уже было сказано. Есть и еще нюансы. Председателя артели никто и никогда на должность не назначает, его выбирают сами артельщики. Выбрав, должны слушаться беспрекословно. Ни о какой вольнице в артели и речи быть не может. «Без авторитета на этом месте не удержишься, — говорит Станислав Мелихов. - Если выдвинули - значит уважают».

Наш контингент - или «жадные», которые приехали заработать, говорит Константин Цитлидзе, президент компании «Золотая звезда» (бывшая артель «Саяны»), — или одна пьянь.

— А как же сухой закон?

- Пить все равно пьют, главное - чтобы не попадались. Застану - сразу уволю, без разбирательств. И если увижу драку тоже уволю обоих, все равно, кто зачинщик, кто не зачинщик.

В артели Цитлидзе самая высокая в России производительность труда. Через несколько месяцев он откроет у себя в Хакасии новый рудник, где планируют добывать З тонны золота в год (сейчас он получает 900 килограммов).

«Мы живучие, — сказал один из председателей, Мы как сорняки: нас травят-травят, а Мы все равно есть».