[Без Заголовка]

Фаине Георгиевне Раневской.

К 100-летию со дня рождения».

Книга напечатана маленьким ти ражом на деньги автора. Ее автор не искусствовед и не писатель. Он - эрзац-внук великой актрисы. Всякий, услышав эту рекомендацию, станет недоверчиво выспрашивать кто такой, откуда, не герой ли это очередного анекдота из коллекции Раневской. Нет, никаких шуток и обманов.

Алексей Щеглов — внук Павлы Леонтьевны Вульф, знаменитой провинциальной актрисы начала века. Еще в 20-е годы, будучи на гастролях в Ростовена-Дону, прима познакомилась с Раневской, молодой актрисой из массовки, и взяла ее с собой в Москву. Вплоть до самой смерти Павла Леонтьевна оставалась самым близким для Раневской человеком. Вульф «удочерила» Раневскую. Таким образом, натуральный внук Павлы Леонтьевны и сын Ирины Сергеевны Анисимовой-Вульф, режиссера Театра им. Моссовета, в котором Раневская играла долгие годы, перешел «по наследству» к великой актрисе.

Называл он ее Фуфой... Пожалуй, главное достоинство этой КНИГИ именно в описании Раневской как гениального человека, женщины, бабушки.

Ни одному мальчику на свете не повезло так, как Леше Щеглову - в детстве с ним играла, гуляла, рассказывала ему сказки «сверх-бабушка». Отсюда не следует, что книга состоит из одних только описаний игры в «щечки»воспоминаний о подарках, привезенных бабушкой из заграничных гастролей, рассказов о любимых и бабушкой, и внуком котах и кошках. Эта книга написана, безусловно, талантливым человеком, ибо взрослому Леше Щеглову, заслуженному архитектору России, руководителю архи - тектурной мастерской, удалось в полной мере сохранить привитое эрзац-бабушкой умение видеть людей и мир.

Атмосфера совместной жизни вырастает из примет быта. Растапливание печки в послевоенной холодной квартире, умение Фуфы вкусно поджаривать хлеб прямо на газу, чудесные люди, с которыми маленький Алеша встретился благодаря бабушке. Прогулки с Осипом Абдуловым - любимым сценическим партнером Раневской. Ее нехитрые уловки по заманиванию уже взрослого Алеши в гости. Письма маленькому Алеше, образцы эпистолярного жанра, раскрывающие Фуфину натуру: «Дорогой гражданин Хиздриков-Канапаткин! Очень грущу, что не могу лично пожать Вашу честную, хотя и не очень чистую руку! Болезнь приковала меня к постели. Это не особенно приятно, – лежать на ложе, из которого винтом выскочили пружинки, которые имеют тенденцию впиваться в мою многострадальную попку!» Или такое послание: «Драстуйте дарагой дядичька. — Вам пишит ваша плимяница из города Краснокурьева. - Наш город Краснокурьев славитца своими курями. Куры у нас белыя и черныя, и серинькия а пачиму наш город называица Краснокурьев я не знаю...» И рожи, которые она рисовала в терапевтических целях, для самоуспокоения всюду даже на обороте Почетной грамоты. И автопортрет: «Это Фуфа в молодости! Когда она бегала и гуляла как Кузька (домашний кот)! Фуфин жених!» И грустные Истории о том, как Фуфа оплакивала судьбу Таирова, в театре которого она первый раз предстала перед московской публикой, о том, как жалела талантливых людей, и как умела помогать им, и как она репетировала... Эта книга первое полноценное свидетельство о Раневской, чья человеческая уникальность описана бережно, достойно, талантливо. То, что запомнилось мальчику, переосмыслено взрослым мужчиной как попытка изжить чувство вины перед родным человеком. За два года до смерти Фуфы он уехал в поисках денег и работы в Кабул, все это время получал из Москвы письма, полные горькой одинокой любви к «ненаглядному кунделю»: «Мой родной мальчик, наконец-то собралась писать тебе с моей к тебе нежной и крепкой любовью... Очень по тебе тоскую, мечтаю скорей увидеть тебя и обнять тебя, мой дорогой мальчик...» Это из последнего письма, а их, таких же горьких, много.

Проникнутая духом раская ния и любви, книга о Раневской скромно живет на свете. Символический тираж (500 экземпляров) не помеха ее долгой жизни. Под новым названием «Великая Фуфа» книга будет опубликована в № 4 журнала «Киносценарии»