Царство дисконта

Денежные суррогаты помогают обворовать государство или скрыть банкротство предприятия. И поэтому живучи

Октябре на правительственном совещании по вечному вопросу о завозе товаров в районы Крайнего Севера посреди обсуждения, общей идеей которого было «Все плохо», один отраслевой начальник не выдержал и брякнул в сердцах: «Доколе мы будем жить по указке МВФ? Кто правит страной? Послать куда подальше их мониторинг и выпустить казначейские налоговые освобождения. Все проблемы можно решить». По сочувственному вздоху одной части совещавшихся и нервному смеху других было понятно, что отраслевик затронул больную тему. Тема денежных суррогатов крайне актуальна и сейчас, когда в Белом доме идут бои по поводу преемника казначейских налоговых освобождений (КНО) — денежного зачета. Денежные суррогаты, то есть заменители денег, стали той нитью, которая связала воедино проблемы общенационального масштаба: взаимные неплатежи предприятий, бюджетное недофинансирование, задержки зарплат, с интересами могучей кучки бизнесменов, имеющих во всем этом личный интерес. Серьезный разговор на эту тему стал неотвратим.

Эпопея «Освобождение»

Чтобы объявить какие-то деньги плохими, надо сначала договориться о том, какие деньги считать хорошими. 75-я статья Конституции гласит: «Денежной единицей в Российской Федерации является рубль. Денежная эмиссия осуществляется исключительно Центральным банком Российской Федерации. Введение и эмиссия других денег в Российской Федерации не допускаются». Вместе с тем нет ничего противозаконного в том, что у нас, как и в любой другой экономике, размер денежной массы (около 290 триллионов рублей) значительно превышает совокупную номинальную стоимость напечатанных рублей. Денежная масса, или агрегат М2, включает в себя кроме знаков, выпущенных Центробанком, еще и суммы, числящиеся в коммерческих банках на счетах до востребования, а также некоторые другие вклады и активы.

Борясь с инфляцией, Центробанк регулирует именно размер денежной массы. Он может, например, повысить резервные требования к коммерческим банкам, то есть заставить их оставлять большую часть полученных от вкладчиков денег «про запас» и соответственно меньше отправлять в «прокрутку». Тем самым снижается количество средств в обращении. Поэтому вполне возможна ситуация, когда Центробанк печатает значительное число новых бумажных денег, а денежная масса в результате других его действий сокращается и рост цен замедляется. В действительности сейчас происходит и выпуск «свежих» дензнаков, и увеличение денежной массы, и снижение темпов инфляции одновременно. Но для нашей темы важно, что в России М2 вполне успешно контролируется и это «хорошие деньги».

Кроме них в отечестве интенсивно обращаются доллары (на сумму около 45 миллиардов), что уже не так хорошо. Пока российские бизнесмены и рядовые граждане хранят или передают друг другу доллары, они кредитуют Соединенные Штаты. Они попросту замедляют обращение американской валюты, позволяя тем самым Федеральной резервной системе печатать больше банкнот без риска увеличить внутри США инфляцию.

Но доллары, хотя они и нежелательны в таком количестве в российской платежной системе, суррогатами никак не назовешь. А именно суррогаты — то есть некие товары, которые субъекты рынка по тем или иным причинам пытаются использовать вместо денег для расчетов - дестабилизируют финансовую систему, ломают рыночный механизм, консервируют неплатежи.

С эрзац-валютой россияне сталкивались на бытовом уровне еще в застойные годы. Тогда расчеты с сантехником или автослесарем иногда эффективнее было осуществлять не рублями, а водкой. Такое положение объяснялось тем, что рублей на руках гуляло уже довольно много, а водка была в относительном дефиците. «После либерализации цен деньги стали главной редкостью, говорит начальник Департамента финансов аппарата правительства России Мстислав Афанасьев. - Все стали думать, как добыть этот редкий товар. Есть два способа: либо заработать настоящие деньги, либо изобрести их заменители».

С января 1992 года острейшая нехватка денег стала уже причиной всеобщей головной боли: и пенсионерки, и промышленного предприятия, и федерального правительства. Соответственно каждый, кто мог, стал изобретать суррогаты. Правительство присоединилось к этому увлекательному занятию позже остальных, поскольку почти до конца 1994 года позволяло себе печатать пустые деньги. После «черного вторника» всем стало ясно, что безудержная эмиссия до добра не доведет, и печатный станок перевели на малые обороты. Но ведь пустые деньги выпускались не от хорошей жизни, и, наложив на себя обет последовательной монетарной политики, правительство ощутило острый финансовый голод. Чтобы заглушить его, Минфин стал придумывать эрзац-деньги.

«Государство вынуждено использовать суррогаты, потому что не хватает денежных доходов, констатирует г-н Афанасьев. Мы расходуем больше, чем зарабатываем, то есть живем не по средствам».

Первенцем в семье минфиновских суррогатов стало казначейское обязательство (КО). Это была ценная бумага, приносящая 40% годовых. Когда у Минфина не было денег на финансирование того или иного вида бюджетных расходов, оно вместо рублей выдавало КО. У «кэошек» уже были все признаки денежного суррогата, за что они и были по настоянию Международного валютного фонда отменены через год после начала выпуска. Но наиболее ярко врожденные пороки семейства государственных эрзац-денег проступили у пришедших на смену КО казначейских налоговых освобождений, на которых мы остановимся подробнее.

«КНО сначала использовались только для финансирования ВПК, обороны, АПК, для небольшого числа отраслей, где имело место бюджетное недофинансирование и цепочку неплатежей можно было замкнуть на Минфин», - отмечает -н Афанасьев.

Идея на первый взгляд разумная, даже гуманная. Например, к весне крестьянам позарез нужно закупить горюче-смазочные материалы, чтобы начать сеять. На поддержку АПК в бюджете предусмотрены средства, но «живых денег» в казне вовремя никогда не бывает. Просить хлеборобов подождать бессмысленно. Но можно выдать им бумажку, на которой нарисована цифра и написано, что предъявителю сего будет зачтена уплата налогов на указанную сумму. За эту бумажку крестьянин может выменять у нефтяника столь желанное дизтопливо. А нефтяник, которому все равно надо платить налоги, отправит КНО вместо «живых денег» в

Минфин.

«Поначалу всем это нравилось, - говорит -н Афанасьев. - Механизм работал. Но постепенно схема вышла из-под контроля. Началась торговля КНО с большими дисконтами (скидками. - «Итоги»): от 20 до 70%. И приобретение КНО стало легальным способом неуплаты налогов».

Что же произошло? А дело в главном отличии любых суррогатов от настоящих денег: рубли обязательны к приему, а заменители нет. Рублями можно выдать зарплату, оплатить любые поставки, конвертировать их в валюту по стабильному курсу, а чтобы купить что-нибудь за КНО, нужно еще продавца уговорить. Неоднократно приходилось наблюдать, как на разного рода заседаниях в правительстве представители АПК, Минобороны, районов Крайнего Севера, куда до прекращения навигации необходимо завезти топливо, жаловались, что такая-то нефтяная компания отказывается принимать КНО. А она и не обязана по закону. Может, ей сейчас нужно не налоги заплатить, а, скажем, трубы закупить. Тогда руководители правительства, которые отвечали за аграрный сектор или за подготовку народного хозяйства к зиме, оказывали нажим на несговорчивых нефтяников.

Однако на нефтяных компаниях особенно не поездишь, они сами кого угодно обратают. Так и получалось. Продавцы горюче-смазочных материалов, если им предлагали в оплату КНО, назначали цены гораздо выше рыночных. Крестьянам деваться некуда, они соглашались. Получив КНО, нефтяники могли с выгодой для себя заплатить налоги. Но иногда, если задолженности по налогам нет, а трубы нужны срочно, они конвертировали налоговые освобождения в «живые деньги». Например, продавали их банку. Но банку никакого смысла покупать КНО по номиналу нет, и он был готов купить их только со значительным дисконтом. (Формально КНО не являлись ценными бумагами и не подлежали куплепродаже, но этот запрет легко преодолевался с помощью заключения фиктивных договоров.) Таким образом, даже в приведенной выше короткой и упрощенной цепочке цена КНО дважды подвергалась снижению: первый раз при покупке топлива по нерыночной (завышенной) цене и второй - при конвертации в «живые деньги». В итоге тому, кто в конце концов уплачивал налоги этими освобождениями, КНО доставались по цене гораздо ниже номинала. Крайними в этой ситуации оставались двое: федеральный бюджет и бюджетополучатель (АПК, Минобороны, МВД и т.п.). Бюджет потому, что через несколько месяцев после выпуска первых КНО в казну до половины всех налогов стало поступать бумажками, которые годились только на растопку. Бюджетополучатель потому, что приобретал меньшее количество необходимого ему товара, чем должен был получить, если бы его финансиро

вносят по схеме зачета. По сути повторилась ситуация прошлого года, когда «крупняк» стал покупать КНО с дисконтом и вносить их вместо налогов. Оказалось, что денежный зачет можно также проводить с дисконтом. Опыт реализации этой схемы лишний раз дока зывает, что даже там, где правительство не усматривает никаких лазеек, коммерческие структуры умудряются их отыскать.

Дело в том, что возникающие в цепочке денежного зачета долги можно в полном соответствии с Гражданским кодексом продавать. Естественно, переуступка долгов (цессия) совершается с дисконтом. «На оборонный завод, который по госзаказу поставил армии, условно, самолет, но денег за него от Минобороны не получил, приходят люди и говорят: давайте мы вас включим в схему денежного зачета», рассказывает Межведомственной балансо.