[Без Заголовка]

которому позвонила собкор «Монд» из Женевы... Речь шла о том, что Международный Красный Крест срочно ищет добровольцев-врачей для отправки в Биафру, восточную провинцию Нигерии, где правящая народность хауса уничтожала другую этническую группу ибо. Условие было одно: МКК требовал от своих волонтеров подписку о неразглашении.

Гастроэнтеролог Бернар Кушнер принял решение немедленно. Вместе с ним поехали еще пять человек. Из Африки они вернулись другими людьми. Подписки были забыты. «Там два миллиона трупов, армия добивает больных на койках прямо в госпиталях, у этой проблемы вообще нет и не может быть медицинского решения», объяснил Кушнер сначала на митинге, потом на страницах «Монд». Вывод был в общем простой: раз не ПОДХОДИТ один метод лечения, надо сменить методику - будить общество и совесть европейских политиков. В одной из своих книг Кушнер сформулирует это так: «Я повел себя как врач. Мир был болен, и я стал его лечить». Его услышали. В декабре 1971-го в редакции медицинской газеты «Тонус» Кушнер уже редактировал уставные задачи движения «Врачи без границ», невольно поддаваясь пафосу Всеобщей декларации прав человека: «Врачи без границ» оказывают помощь всем жертвам естественных катастроф, массовых несчастных случаев или конфликтов без какой-либо дискриминации по расовому, политическому, религиозному или философскому признаку». Впрочем, славу движению принес другой принцип «Мы вмешиваемся во все, что нас не касается». Политолог Жан-Франсуа Ревель сформулировал его в 1978-м как «право на вмешательство». Раз за разом именем «прав человека» взламывая принцип государственного суверенитета, французские доктора объехали едва не весь мир: Бангладеш, Верхнюю Вольту, Ливан, Афганистан (во времена советской оккупации они проникали туда с моджахедами по горным тропам), Эритрею, Анголу, Гондурас, Таиланд (помощь тем, кто бежал от красных кхмеров).

Кушнер руководил организацией до 1979-го. Настояв на отправке к побережью Вьетнама корабля-госпиталя «Остров света» (для спасения тех, кто бежал на чем попало от коммунистов), он оказался в меньшинстве его сподвижники сочли эту акцию не столько профессиональной, сколько пропагандистской. Кушнер создал новую организацию «Врачи мира». Те, кто возглавил прежнее движение после него, продолжили дело «гуманитарной интервенции» на свой лад сдержаннее и профессиональнее. Так или иначе, но принципы, заложенные Кушнером, оказались настолько действенными, что в 80-е, например, Сенат США не раз просил сотрудников этой организации представить ему доклады о положении в Афганистане. К чести французских докторов (из обеих организаций), в эпоху противостояния они удержались над схваткой, предпочитая апеллировать прямо к общественности.

Союз телекамеры и стетоскопа

К концу 80-х стало ясно, что эпоха холодНОЙ войны уходит, а государственные границы стали более прозрачны. Спрос на правозащитников в странах Западной Европы заметно вырос, их тезисы зазвучали в правительственных программах. Одним из первых ощутив это, Кушнер решил доказать, что «гуманитарное вмешательство» возможно и на госслужбе. Он вошел в правительство социалистов при президенте Франсуа Миттеране в 1988-м и оставался в нем на разных постах в течение пяти лет. Прекрасно понимая, как и его жена, известная журналистка Кристин Окрент, что права человека это «немножко шоу», Кушнер сам разносил мешки с провизией в Сомали и Иракском Курдистане, сопровождал президента Франции по улочкам Сараево. Телекамеры были, конечно, рядом. Термин «гуманитарное вмешательство» понемногу становился таким же привычным, как «геополитика» или «электорат».

Власть, однако, засасывает. То ли Кушнер слишком долго ходил в министрах, то ли слишком острой стала конкуренция на гуманитарном поприще, но основатель «Врачей без границ» как-то слишком резко ушел во французскую политику и даже стал подумывать о партийном строительстве. В этом качестве Кушнер потерялся: толкание локтями на национальной политической сцене не его стезя и не его масштаб. Во власть он все же вернулся в 97-м, получив приглашение в правительство нового лидера социалистов Лионеля Жоспена.

Но дело его тем временем жило уже своей жизнью. «Врачи без границ», куда пришло уже новое поколение, пережили свою «Биафру» этнические чистки в Руанде, которые привели к гуманитарной катастрофе во всей Центральной Африке. Счет жертв снова шел на миллионы, но мир был уже другим: письмо новых французских докторов, в котором происходящее квалифицировалось как геноцид, в 1994-м легло на стол президенту Миттерану, а затем дошло и до ООН. Дело закончилось созданием спецтрибунала по Руанде. Отсюда был уже один шаг до создания спецтрибунала по Югославии, затем Международного уголовного суда в Риме, далее ареста Аугусто Пиночета в Лондоне. Первая европейская война за права человека в Косово вряд ли бы ла бы возможна вне такого контекста: одной геополитической подоплекой ее, конечно, не объяснить. Усилиями французских докторовидеалистов мир действительно изменился: идея о том, что право существует поверх границ, овладела массами, по крайней мере в Европе. Другое дело, что, как в случае с Пиночетом, этот высокий принцип не всегда удается довести до конца.

К Бернару Кушнеру и основанной им организации признание пришло практически одновременно. В июле 1999 года Кофи Аннан предложил министру здравоохранения Франции возглавить миссию в Косово. В конце того же года Нобелевскую премию мира от имени «Врачей без границ» получил председатель международного совета этой организации канадский врач Джеймс Орбински. И оба медработника отнеслись к этому признанию порабочему: доктор Кушнер сразу засобирался в Косово, а доктор Орбински - дело было как раз в декабре 99-го высказал обеспокоенность по поводу ультиматума, предъявленного командованием российских войск населению города Грозного.