Диски, ветки

Давно и, видимо, верно было замечено, что самое большое удовольствие люди получают от самых простых вещей. В «Свадебных кантатах» только немного инструментального звука, которым слегка «подкрашено» одно чистейшее сопрано. Еще есть непогрешимая репутация «ангельского голоса» и уверенность многих слушателей в том, что живой человек так петь не может, но ведь поет же.... Оказалось, что при звуке, не достигающем даже среднего уровня громкости, умещается множество звуковых «ступенек» от 10 пиано до одного... полупиано: от ОДИнокого зова в пустоте до смешного придыхания или медленно тающей длинной ноты.

В пространстве между трепетно позвякивающим клавесином и будто бы растворяющимся в воздухе голосом Эммы Керкби заключено что-то вроде театра теней. Огромный лабиринт музыкальных и смысловых тонкостей: невидимые духи, высказанное в виде легкой колыбельной желание поскорее покинуть мир, чтобы увидеться наконец с Иисусом Христом (такова лютеранская свадебная кантата «С меня довольно» - Ich habe genug).

Эмма Керкби поет гибко и чуть небрежно, полушепотом, но ее исполнение не менее яс но, чем пение в полный голос... Даже там, где встречаются настоящие колоратуры и «ветвистые» вокальные трудности, явно рассчитанные на «большой» голос, они звучат легко и без натуги. Клавесинист Кристофер Хогвуд и музыканты его ансамбля The Academy of Ancient Music не столько сопровождают, сколько «обслуживают» певицу, как отменно вышколенный персонал пятизвездочного отеля. Но вся инструментальная ткань тоже слышна вполне отчетливо только ее вес нарочно облегчен почти до нуля: в особом смысле они сделали из Баха «минималиста». А вернее — «святого нищего», почти Франциска Ассизского, которому ни с чем не жалко расстаться, кроме одной вокальной строчки и нескольких немецких слов. A. B.