Всего сердца

«Два бойца» в одном флаконе

Шекспировский «Венецианский купец» издан в 1600 году под заглавием «Превосходнейшая история о венецианском купце. С чрезвычайной жестокостью еврея Шейлока по отношению к сказанному купцу, у которого он хотел вырезать ровно фунт мяса». Напомним, что речь о залоге, который назначил ростовщик Шейлок купцу Антонио в случае просрочки выплаты долга. Антонио нарушает условия, Шейлок приходит на суд во Дворец дожей с ножом и весами, законопослушный купец расстегивает рубаху. торжествующий ростовщик точит лезвие. Все тем не менее заканчивается хорошо - то есть хорошо для Антонио, для Шейлока хуже некуда.

По прочтении пьесы не остается сомнений кто отрицательный герой. Шейлока не любит даже собственная дочь, не говоря об авторе. Но этот автор Шекспир. И как Верди в другом шекспировском сочинении «Отелло» лучшую музыку отдал злодею Яго, так в «Венецианском купце» самые проникновенные слова даны мерзавцу Шейлоку. ЗнамеНИТЫЙ Монолог - ИЗ ЛУЧШИХ В мировой литературе: «Да разве у жила нет глаз? Разве у жила нет рук, органов, членов тела, чувств. привязанностей, страстей?» и так далее (какой все-таки неуклюжий перевод).

Однако вслушаемся в поразительную экзотику этих слов, которые звучат сейчас в Москве из уст Александра Калягина и Михаила Козакова, звучали в НьюЙорке из уст Дастина Хофмана (я видел этот бродвейский спектакль Питера Холла несколько лет назад).

Кого теперь надо убеждать в том, что еврея «согревают и студят те же лето и зима, как и христианина»? Страстный монолОГ Шейлока в наши дни уместен разве что в Багдаде или Краснодаре.

У исполнителя этой классической роли нет другого выхода. как подправлять Шекспира. В 1600 году можно было писать в заголовке о «чрезвычайной жестокости еврея» и показывать сцену его посрамления с несравненным разгулом: покусившегося на Христианскую плоть жида лишают дочери, дома, состояния и даже веры заставляя перейти в Христианство, вроде хуже и наказания нету.

С тех пор прошло четыреста лет, случилось разное. главное Холокост. «Если нас уколоть разве у нас не идет кровь? Если нас отравить — разве мы не умираем?» Любопытная риторика после Бабьего Яра и Освенцима. На вопрос возможен ли Шейлок после Гитлера? - обязан отвечать любой, кто берется за «Венецианского купца». И тогда отвратительный скупердяй обретает черты страдальца.

доведенного до мстительного отчаяния обстоятельствами и обществом. Светлые ренессансные дворяне из окружения Антонио предстают кучкой пустых развязных плейбоев -ньюйоркских у Холла, московских у Стуруа. В бродвейском спектакле они просто плюют В ЛИЦО Хофману, выдавая ему индульгенцию на возмездие. Дочь еврея Джессика превращается в ЦИНИЧНУЮ похотливую тварь. Весь лирический контрапункт - необходимый для философского объема у Шекспира становится неуместен, так что Стуруа вовсе исключил пятый акт из своей постановки. Объем «Венецианскому купцу» придала история.

Шекспир в целом удивительно современен, и едва ли не любая его пьеса воспринимается как сегодняшняя. Не стоит и говорить о психологических шедеврах «Короле Лире» или «Гамлете», который не зря экранизируется с такой частотой. Но и хроники ничего не утратили по прошествии четырех столе тий. Ричард I, принц Гарри. Фальстаф вписываются в наши дни, как будто всегда здесь пребывали.

Но вот «Венецианский купец» убеждает, что даже гении подвластны времени. Изначальный Шейлок нелеп, более того - неправдоподобен, потому что Гитлер откорректировал Шекспира. Это печально и поучительно, быть может, в этом главный шейлоковский урок. монадеянно полагаем, что знаем Гомера. Овидия. Рабле. Пушкина.

На деле же знаем лИШЬ так что его любить-то! вот как ответил бы я на этот вопрос. Во всяком случае в отличие от телевизионного рекламного Мефистофеля, восклицающего, отхлебывая «Хольстен», «Божественно!» (это льявол-то!), я не стал бы говорить о пиве « «Дьявольски хорошо!». Впрочем, и ненависти к пиву я не испытываю. Пожалуй, я скорее всего «филапивист»: довольно давно собираю пивные этикетки и при советской власти, мотаясь по командировкам, посетил множество пивзаводов во всех советских республиках.

Помню чудесную неоновую рекламу на привокзальной площади в Тбилиси: «Пиво полезно и питательно!» Замечательный слоган читал на ташкентских пивзаводах: «Секрет хорошего пива прост холод, солод и вода и много честного труда!» В гороле Саку под Таллином микробиолог Дагмара Клаусе рассказывала мне о сложностях изготовления «Портера», исчезнувшего к тому времени на остальной территории СССР. Встречали везде прекрасно - угощали пивом (в Ташкенте с замечательным ПЛОВОМ). снабжали им же в дорогу, эх, да что говорить! И уж, конечно, ни одна живая душа и не думала в то время, какой пивной ренессанс ожидает нас в будущем. Теперь никто и не поверит, что в недалеком прошлом раздобыть бутылочку пивка это постараться нужно было! Расцвет пивоварения (не подвергающегося, кстати. в пику Примаковым. Маслюковым и Глазьевым, госрегулированию) необычайный. Полагаю. это в немалой степени объясняется тем, что отрасль сия не работает под идиотским лозунгом защиТы отечественного производителя, а защищает отечественного потребителя, как и быть должно! Однако оставим высокие материи, поговорим о пиве. Точнее, о рекламе его на телеэкране. являющейся, как мне кажется. зеркалом русской жизни. И правда, чем не зеркало, скажем. реклама тверского «Афанасия» вспоминаете, « Здесь хорошо, а дома лучше!» Еще бы попробовал бы он хлестать пиво из горлышка улице в любом европейском городе! Это дома загораживайся от работающих женщин бутылкой пива и ею же прикрывай халтурно приклеенные обои! Конечно, куда как проще для нормального русского мужика возмущаться засильем на телевидении рекламы прокладок, чем увидеть себя в зеркале пивной рекламы бездельника с бутылкой пива в руке.... Нет. вру в рекламе тульского пива «Арсенальное» мужчины показаны за работой. Обычным русским делом занятыЫ оружие изготовляют. И образ этот очень и очень о многом рассказывает. Но, как говорится, каковы сами.

таковы и сани.

Пробовал и я найти себя на поприще пивной рекламы. Както даже принимал участие в фокус-группе на старейшем российском пивзаводе «Степан Разин».

Проводили ее три выпускницы питерского университета. Изумительной красоты девушки. На первый вопрос: «Какие ассоциации возникают у вас при слове «пиво»?» я отвечал последним и так хотелось не ударить в грязь лицом! И, кажется, мне это удалось. «Зима!» вот как ответиля и объяснил, что люблю я темное пиво, а зимние дни в Петербурге так коротки и темны, и снег напоминает пивную пену, и в слове « зима» четыре буквы, как и В слове «пиво». И понравился самому себе и, развивая кажущийся успех. предложил заводу выпускать темное пиво «Персилская княжна» - отталкиваясь от того же Степана Разина! Да еще в придачу крепкое пиво «Два бойца» с Емельяном Пугачевым и Степаном Разиным на этикетке. И через пару недель получил факс из приемной директора завода, короткий и ясный: «Нам это ваше творчество и на фиг не нало!» И я оставил надежды прославиться на рекламной стезе, но вкус пива с той поры приобрел для меня дополнительную горечь. Не перейти ли на более крепкие напитки,