Книги

Цыганы

Первое, что бросается в глаза, - это внушительность книги, ее солидность и тяжеловесность. Честно говоря, я не вполне понимаю, зачем издавать книги размером с напрестольное Евангелие. Книга оказывается сродни памятнику, монументу, то есть предмету безусловно значимому, но не совсем удобному для чтения.

Впрочем, с другой стороны, по тем же самым причинам процесс ознакомления со «Строфами века-2» Евгения Витковского приобретает некоторую торжественность. В конце концов, главное, чтобы форма не противоречила содержанию. А противоречия этого нет: перед нами труд, заслуживающий внимания и внушающий уважение.

«Антология мировой поэзии в русских переводах ХХ века» гласит подзаголовок фолианта, хотя такому определению сопротивляется сам принцип построения книги. Конечно же, здесь на первом месте не мировая поэзия, но переводы, еще точнее переводчики. Обычно существующие в тени переводимого автора, здесь они вышли на передний план. Их прохождение перед читателем и, соответственно, порядковый номер в книге, зависит от даты рождения. И хронологическая последовательность от Иннокентия Анненского 1855 года рождения до Сергея Нещеретова (Михаила Зенкевича), родившегося в 1972-м, позволяет судить об особенностях развития русской поэзии и русской лирической поэтики ХХ века.

Прежде всего приковывает к себе внимание индивидуальный почерк переводчиков, многие из которых были великими поэтами. Здесь Вячеслав Иванов, Владислав Ходасевич, Иннокентий Анненский, Александр Блок, Анна Ахматова и Борис Пастернак соревнуются с Михаилом Лозинским, Сергеем Шервинским, Бенедиктом Лившицем, Самуилом Маршаком. Или даже наоборот: переводчики соревнуются в стихотворном таланте с поэтами. Хотя читатель в большинстве случаев не очень-то может судить о точности перевода, а значит, и оценить степень участия в этом состязании переводимых авторов. При этом «Строфы века-2» разоблачают очевидную, но устойчивую иллюзию: нам ведь только кажется, что мы читаем Шекспира, а на самом деле читаем Маршака, Пастернака или кого-нибудь еще.

Но как бы то ни было, картина русского перевода (или поэзии русских переводчиков) получилась масштабной, и колоссальной работе Евгения Витковского нельзя не отдать должное. Перед нами антология, значит бессмысленно говорить об энциклопедической полноте. В антологии лакуны неизбежны, она есть работа авторская, следовательно - субъективная. Неожиданные, нетривиальные примеры, включенные наряду с образцами хрестоматийными, служат украшением антологического собрания. И самое трудное - это найти меру между оригинальным и общеизвестным. Витковскому это удалось, вне всяких сомнений. Что может быть хрестоматийнее «Ворона» Эдгара По? «Ворон» в «Строфах века» представлен и в знаменитом переводе Владимира Жаботинского, и в переложении Георгия Голохвастова то есть самой изысканной экзотикой. Включение в книгу некоторых не слишком известных переводчиков делает честь составителю. Я говорю даже не о поэтах первой и второй волн эмиграции, до недавнего времени попросту недоступных большинству читателей. Есть неожиданности и другого рода. Думаю, многих удивит присутствие книге переводов Александра Куприна или же Ларисы Васильевой, автора недавнего бестселлера «Кремлевские жены».

Наконец, нельзя не сказать о текстах Евгения Витковского, предваряющих публикацию каждого переводчика. По жанру это эссе, а не биографические справки, что, может быть, и наносит ущерб академическому педантизму, но в то же время идет на пользу занимательности. ■ Николай Александров, «Эхо Москвы»