Профиль

На просьбу предоставить редакции биографические данные Илюмжинова - простую объективку: когда родился, где учился его помощница ответила отказом. «Кирсан сказал, что ему этого сейчас не надо». — «Этого?» - «Ну, статьи о нем. Он сейчас от этого устал. Он сказал, что статья о нем понадобится осенью».

Илюмжинов рожден для счастья, как птица для полета. Одна улыбка чего стоит. Российские политики обычно улыбаются начальству липко-почтительно, а электорату барственноснисходительно. Илюмжинов сияет всем одинаково: избирателям, которых видит только перед самыми выборами, столичным журналистам, которые пишут о нем по большей части всякие гадости, коллегам-губернаторам, которые его терпеть не могут... Естественная физиологическая реакция: не на собеседника - на радости бытия. Он очень себе нравится молодой, здоровый, обаятельный, богатый. Он искренне недоумевает, когда другие не разделяют его восхищения. Считает их завистниками и неудачниками.

Из интервью Кирсана Илюмжинова журналу «Итоги»: «Эти люди (речь идет об оппозиции. «Итоги») они не то что больные, они странные какие-то. Им лишь бы покритиковать. У нас как таковой оппозиции нет. Я понимаю в семье оппозиция. Жена, напри мер, хочет борщ сварить, а я предпочитаю лапшу. Я нормально отношусь. Я с женой восемь лет живу Мы ни разу не поссорились. С матерью ни разу в жизни не ссорился, хотя она со многими моими действиями была не согласна. Но удавалось находить какой-то компромисс. А в государстве, в политике что делить? Создали образ, как будто в Калмыкии какие-то гонения на оппозицию. У них и платформы-то нет. Сначала они на меня на бросились, когда я в апреле 1993-го отменил в Калмыкии советскую власть. Они бегали к Хасбулатову, жаловались, что я против советской власти. Потом в октябре 1993-го, когда мы с Русланом Аушевым ходили в Белый дом, чтобы оттуда женщин вывести, они за это на меня нападали. Потом кричали, что я строю суверенную республику, Филатову на меня жаловались. Потом, когда я весной 1994-го отменил бумажную калмыцкую конституцию, они уже с противоположных позиций на меня напали: «Кирсан - предатель национального суверенитета!» Те же самые люди еще вчера ругали за одно, а сегодня уже за противоположное!»

Скажи, кто твой друг

Тянет его к людям неординарным. Он старается дружить со знаменитостями - Карповым и Каспаровым, эстрадными звездами, фотографируется с далай-ламой, папой Римским и патриархом Алексием... Одно время подружился с руководителем крупнейшей тоталитарной секты Муном - во всяком случае муновские проповедники активно осваивали республику, в том числе школы и училища. В Муне Илюмжинова привлекла «этнопланетарность». Кирсан вообще мыслит себя человеком всемирным. Ему тесно в маленькой Калмыкии. С Муном все-таки пришлось порвать: слишком большой шум поднялся, и не только за пределами республики, но и за пределами России. Но тяга к неоригинальным личностям и идеям вновь дала о себе знать. Из интервью Кирсана Илюмжинова: - Вы считаете себя гражданином мира и неизменно это подчеркиваете. В Элисте везде ваши портреты и с папой Римским, и с далайламой, и с патриархом Алексием. Между тем ваш государственный секретарь по идеологии Алексей Нусхаев пишет, что национальный дух России был подорван христианством, которое есть не что иное, как иудейская ересь... Читали ли его труды? Разделяете ли его взгляды?

- Я все читаю, не только Нусхаева. Мы с ним встретились два года назад. Я предложил ему поработать. Он не сразу, но согласился. Я не вижу ничего плохого в том, что он у меня работает. Хотя некоторые его не воспринимают. Ну, это нормально.

Если это ваша государственная идеология, то причем тогда папа Римский?

- Я же говорю: у нас каждый может высказывать свои идеи.

- Одно дело каждый, другое дело главный государственный идеолог.

- Нет, когда он высказывается как госсекретарь по идеологии, он ничего такого не говорит. Это я отслеживаю. А как писатель он вправе писать то, что считает нужным. У нас не только Нусхаев пишет, у нас многие пишут. В главном, в стратегическом, мы с Нусхаевым согласны. Мы придерживаемся единых взглядов на необходимость охраны нашей земли и окружающей среды. Мы одинаково считаем, что в государстве нужна идеология, что мышление должно быть этнопланетарным. Мне импонирует, что Нусхаев, может, и не совсем интернационалист, но во всяком случае он не зациклен в узконациональном калмыцком мире...

- Вовсе не интернационалист. Беседуя со мной отнюдь не как частное лицо, а как госсекретарь по идеологии, он делал заявления типа «демократия - обман народов» и на чем свет стоит ругал Запад.

- Что интересно, я сам антизападник, иногда довольно сильный. Я и папе Римскому говорил, что Италии без России вообще бы не было. Они свои макароны делают из нашей, российской, твердой пшеницы. Мне иногда не как президенту, а просто как гражданину обидно за Россию, за ее американизацию, хотя я понимаю, что это издержки. Я, если хотите, державник. Я — за Российскую Империю, Великую, Мощную. Ну, конечно, чтобы был парламент, была демократия, но при единой и сильной центральной власти.

Начало карьеры

У него все получается. В Калмыкии, как, пожалуй, ни в одной другой республике, в любой семье стараются дать детям высшее образование. Но Кирсана — отличника, талантливого шахматиста манил не какой-нибудь элистинский или астраханский вуз, а сияющая вершина МГИМО. Действовал по плану завод, армия, вступление в КПСС. Зато потом уже во всеоружии, с характеристиками и рекомендациями - цап за хвост вожделенную жар-птицу. Была, правда, небольшая осечка: В 1988-м Илюмжинова, уже пятикурсника, выгнали и из института, и из партии. Какая-то темная история, о которой в МГИМО решительно не хотят вспоминать. Вроде бы речь шла о распространении наркотиков. Сам Кирсан утверждал, что причина всему ложный донос двух его сокурсников (завистников, разумеется) и его собственное независимое поведение. Через год будущего президента благополучно в институте восстановили, а черное пятно в биографии - исключение из КПСС впоследствии, когда нужда настала избираться, превратилось в белое.

Только закончил вуз (японистика - трудная, зато перспективнейшая специальность) - сразу же стал президентом международной корпорации «Сан». Тут и выборы на Съезд народных депутатов России подоспели избрался. Тоже легко, без натуги: тогда мода была выбирать молодых, не чиновных и с хорошим образованием. Вплоть до знаменитого ельцинского указа о роспуске Верховного совета Илюмжинов-депутат ничем себя не проявил. Числился себе в депутатской фракции «Смена - Новая политика», которая поначалу воспринималась как своего рода филиал «ДемРоссии», а после начала реформ фактически перешла в оппозицию правительству. Тогдашние руководители группы полагают, что привлек Кирсана в ней главным образом возраст ее членов: там собрались молодые. Андрей Головин, координатор «Смены», вспоминает: «Ни одной депутатской инициативы. Ни разу не попросил о выступлении от фракции. Появлялся нечасто. Занимался своими делами. В первую очередь шахматным менеджментом».

Олег Плотников, тоже из «Смены», по общему мнению, наиболее близкий среди депутатов Илюмжинову человек: «Мне казалось, что Кирсану интереснее шахматы, какая-то интеллектуальная деятельность, чем политика». Тот же Олег Плотников отмечает, что Кирсан на удивление часто голосовал не так, как другие «депутаты от автономий», и в отличие от большинства «автономистов» не лоббировал интересы своего региона. Вообще-то его коллеги-депутаты более или менее единодушны в том, что каких-либо политических пристрастий Илюмжинов начала 90-х не обнаруживал. «Он был совсем никакой: ни правый, ни левый, ни коммунист, ни реформатор. Но общаться с ним всегда было очень приятно. Приветливый, легкий».

Когда Илюмжинов, избравшись весной 93-го президентом Калмыкии, перво-наперво распустил тамошний Верховный совет, товарищи по фракции были шокированы. Ничего более противоречащего установкам «Смены» вообразить нельзя было. В сентябре, когда Ельцин издал указ о роспуске ВС России, Головин и его коллеги упрекнули Кирсана: это ты дурной пример подал. Он занервничал, мол, у меня все по-другому: силой не разгонял, а просто кого-то уговорил, кому-то что-то посулил, вот депутаты и самораспустились. И вообще - Калмыкия, она маленькая, и менталитет там другой. А вот в России этого делать ни в коем случае нельзя.

Илюмжинов тогда проявил невероятную активность: сначала резко выступил против ельцинского указа, призвал представителей регионов собраться в Санкт-Петербурге. Произнес там пламенную речь против российского президента. Потом, уже в дни осады Белого дома, поостыл и взял на себя роль парламентера. «Очень достойно держался, хотя видно было, что боялся», вспоминает один из его товарищей по депутатской группе.

Президент С легким характером

Почему он вздумал баллотироваться в президенты Калмыкии? Даже враги не берутся утверждать, что им двигал только корыстный интерес. Илюмжинов на самом деле верил, что сделает Калмыкию процветающим краем. Сумел же он сам добиться успеха, разбогатеть. Значит, и все жители Калмыкии под его руководством добьются преуспеяния.

Нет, не купил он избирателей. Он их обольстил, заворожил. Не только головокружительной перспективой превращения Калмыкии во второй Кувейт, вторую Саудовскую Аравию и пр. Главное, что на них подействовало, — это он сам, его современный облик, его молодость и коммерческие успехи, которыми он, не в пример большинству политиков и бизнесменов, с удовольствием хвастался. Бодрый, уверенный себе, счастливый человек - редчайшая редкость в унылой, вечно ноющей России и тем более в заброшенной, запущенной, бедной Калмыкии. Одна калмычка, вспоминая выборы 1993-го, сказала: «К нему хотелось прикоснуться, чтобы унести с собой часть его радости». Из интервью: - Калмыкия вторым Кувейтом не стала... - Все, что я обещал на переходный период, все сделано. Я обещал построить перерабатывающую промышленность. У нас республика на 95 процентов была аграрной. Шерсть возили в Улан-Удэ, кожи тоже должны были отдавать за тридевять земель. Мы из Москвы не получили на развитие перерабатывающей промышленности ни рубля. Сами нашли иностранных инвесторов, кредиты в банках, что-то из республиканских средств привлекли. И к 1995 году построили самую современную шерстомойную фабрику. Вы там были?

— Я туда звонила, мне сообщили, что фабрика, можно сказать, не работает. - Это пока межсезонье.

- К тому же ни от одного директора совхоза, ни от одного фермера Я не слышала, что он продает шерсть на вашу фабрику. Все жалуются на кризис сбыта и говорят, что на фабрике цены еще ниже, чем на других перерабатывающих предприятиях.

- Мы же строим полноценную рыночную экономику. Куда хотят, туда и продают - мы не заставляем, чтобы продавали именно на нашу фабрику. Но фабрика-то построена. На ней занято шестьсот человек это занятость. И потом изменится ситуация, появятся более Дешевые кредиты, фабрика заработает на полную мощь. Еще мы построили кожевенный комбинат «Арсчи». Его продукция и в Москве и за границей продается.

— Но там те же проблемы: невыгодно продавать кожу на элистинский комбинат. Все судорожно ищут другие рынки.

- Ну кто-то же и туда продает. Комбинатто работает. В будущем году пустят новую линию. Я мог бы вообще ничего не делать: пусть бы жили, как раньше, без перерабатывающей промышленности. А теперь предприятия есть. Буду я президентом, не буду, а они останутся.

С икрой была похожая ситуация. Все сырье отдавали на сторону. В прошлом году я купил в Гурьеве завод по переработке икры. Теперь мы свою, калмыцкую, икру продаем за рубеж.

«Я купил». Это что, ваша частная собственность?

- Нет, это республиканский завод. Акционерное общество «Калмикра». Учредители - рыболовецкие совхозы. Куплен завод на деньги корпорации «Калмыкия». То есть часть доходов от продажи нефти вложили в завод. Я сказал «я купил» потому, что инициатива была моя. Иногда, знаете, приходится через колено некоторых руководителей... Им все кажется, что лучше эти деньги дать такому-то чабану или такому-то рыбаку. А у меня такая политика, что надо прежде всего наладить производство. Тогда и этому чабану, и этому рыбаку будет лучше.

Когда речь заходит о предвыборных обещаниях, все обычно изворачиваются, ссылаются на объективные трудности, ругают Москву, правительство... Кирсан ни про какие трудности не говорит, никого не ругает, даже то, что Москва денег не дает, воспринимает как нечто само собой разумеющееся. Прост и безмятежен.

Один из его коллег по Совету Федерации отмечает, что Кирсан - единственный, кто на всевозможных совещаниях у Ельцина никогда не ноет и никогда не требует денег. И еще не пугает ростом сепаратистских настроений. Наоборот, расписывает, как все в Калмыкии любят центральную власть и не помышляют о другой жизни, кроме как в составе России. Это не подхалимаж или стремление так уж понравиться Ельцину. Просто он не любит говорить о неприятном.

Жизненный уровень в Калмыкии с 1993 года снизился. Это не следствие илюмжиновской политики аграрному сектору сейчас везде приходится туго. А Калмыкия сплошь сельская. Но Илюмжинов не кричит, как другие, что в республике все голодают и бедствуют. Он с оптимизмом констатирует: «Мне кажется, что началось движение вперед. Главное, народ понял: не надо ждать, что за тебя кто-то сделает, а надо работать».

Пока суд да дело...

По свидетельству коллег-депутатов Илюмжинов уже в 1990 году был богат. Андрей Головин вспоминает, что как-то Кирсан предложил всю фракцию свозить «куда-нибудь в Швейцарию» (жест успеха не имел). Но ведь депутатом будущий калмыцкий президент стал в год окончания института. Официально корпорация «Сан» занималась перепродажей компьютеров. Но ходят слухи, что одними компьютерами дело не ограничивалось. «Сан» будто бы получила государственный кредит на покупку шерсти и успела его прокрутить. Более или менее достоверно известно, что Кирсан уже в те времена пользовался особым покровительством Владимира Бабичева, ныне руководителя аппарата правительства, а при советской власти ответственного работника калмыцкого обкома. Так что возможности для получении кредитов у фирмы, похоже, и в самом деле были неплохие.

В Конституционный суд после внезапных 1 досрочных, безальтернативных и сразу на семь лет илюмжиновских выборов 1995-го один за другим поступают запросы. Первый, ельцинский, как известно, был отозван после того как калмыцкий парламент привел республиканское избирательное законодательство в соответствие с Российской конституцией. («Итоги» №6, 1997) Тогда председатель Народной партии Калмыкии подал свой запрос. Калмыцкая оппозиция добивается признания выборов 1995 года недействительными.

Из интервью: - Почему в 1995 году я пошел на досрочные выборы? Чтобы проверить, тем ли мы курсом идем.

- А почему избирались не на пять, а сразу на семь лет?

- Это не моя идея. Так решило Конституционное собрание республики. Исходя из мирового опыта, пять лет мало. Почти всюду в развитых странах во Франции, например, принято избирать главу государства на семь лет.

Можете назвать еще хоть одну страну, кроме Франции?

- Я так на память не помню, но много... А потом, для зарубежных инвесторов главной гарантией стабильности служит моя подпись. Поэтому Конституционное собрание выступило с предложением о продлении срока. Я отказался, сказал, что иду на выборы. Что касается нового запроса Народной партии, так я и в Кремле, и в Конституционном суде говорил: дадите денег — готов хоть завтра еще одни выборы провести. Я могу хоть каждый месяц избираться, у меня рейтинг очень высокий. Но на это где-то порядка 15-20 миллиардов нужно. И потом, тогда и Шаймиеву нужно переизбираться - он тоже безальтернативно шел, и еще во многих регионах.

- Но из других регионов нет запросов.

- Так уж калмыки устроены. Нас же всего 140 тысяч. Я, может быть, слишком жестко со своим народом, но я всегда прямо говорю: если все калмыки разом в московское метро спустятся, их там затолкают и не заметят, что такая нация есть. Я и своим избирателям говорил: я без Калмыкии проживу, а вот Калмыкия без меня нет. Вам нужен лидер. Я еще Борису Николаевичу Ельцину говорил: чем меньше народ, тем надо как-то жестче держать. А мы такой народ: как кто-то выдающийся, сразу раз его по шляпке, чтобы не высовывался.

Легкость в мыслях необыкновенная. Онто и вправду без Калмыкии проживет. Республика - лишь одно и не самое главное увлечение в его яркой, наполненной жизни. Те же шахматы, например. Шахматный мир убежден, что Кирсана избрали президентом ФИДЕ потому, что он посулил немалые деньги на развитие организации. Но официально главное предвыборное обещание Илюмжинова помирить Каспарова с Карповым и так или иначе вернуть мятежного Каспарова с его Всемирной ассоциацией гроссмейстеров в лоно ФИДЕ. С этим обещанием получилось так же, как и с намерением построить второй Кувейт. Впрочем, президент не унывает и вовсю хлопочет об организации очередного чемпионата-турнира (новая, самим Кирсаном предложенная формула), который первоначально планировалось провести в Элисте, но сейчас речь идет о Швейцарии.

Переломное время нанесло в российскую политику немало случайных людей. БольшинСТВО ИЗ НИХ чудаков-скоморохов, интеллектуалов-физиков, шизофреников и лихих гусар - уже отодвинуто и забыто. Кто-то доживает в политике последние месяцы. И только Кирсан никуда не делся и не денется. Случись завтра новые выборы, за него снова проголосуют, и снова он получит солидный перевес - тут он говорит правду. Ему повезло с регионом. Сельские жители республики привыкли существовать на самообеспечении и не требуют от своего начальства слишком многого. Для калмыков Кирсан с его английским и японским, с его шахматами и всемирной известностью предмет национальной гордости. Русские же благодарны ему за приверженность России.