Профиль

Его принято считать аморфным и безвольным. Его обвиняют в продажности и угодливости. Его не любят и не хотят долго слушать, поскольку за последние два года он не сказал почти ни одной новой фразы, а лишь занимался цитированием собственной книжки «Мы обречены на согласие». Он действительно довольно долго жил по принципу: согласие и соглашательство гарантия выживания.

И мало кто замечает те изменения, которые стали происходить с ним в последнее время. И уж подавно никто не поминает, что Иван Петрович Рыбкин, секретарь Совета безопасности РФ, происходит из стана отпетых оппозиционеров.

Пост

14 января 1994 года одна из ключевых дат в судьбе Ивана Рыбкина. Из не очень известного депутата и одного из активистов оппозиции он сделался четвертым человеком в стране. В этот день он был избран председателем Государственной думы.

Карьера Ивана Рыбкина не предвещала ничего особенного. Он медленно «рос» в родном Волгоградском сельхозинституте, потихонечку врастая в партийные структуры. Он не торопился, не рвался вперед, никогда не выбивался в лидеры. Он просто поднимался по карьерной лестнице. Он плыл по течению. И должность второго секретаря обкома, место в советской иерархии несомненно высокое, могла бы стать последней.

Однако, сделавшись партийным функционером в разгар перестройки, Иван Петрович, как это было принято, начал активно избираться в Советы народных депутатов разных уровней. И в конце концов добрался до Верховного Совета РСФСР.

До своего избрания спикером Рыбкин избегал публичности. Нельзя сказать, чтобы он был неизвестен широкой общественности. Однако он не входил в число политиков первой десятки. Он всегда держался в тени: не мелькал на телеэкране, не делал громких заявлений для прессы, не устраивал шумных скандалов. Верность этим принципам Рыбкин сохранил и до сего дня. В частных беседах он с некоторым пренебрежением отзывается о тех своих бывших коллегах и соратниках, которые стремятся все время быть на слуху и мелькать на телеэкранах.

На его счету было несколько довольно серьезных политических шагов: он создал в Верховном Совете фракцию «Коммунисты России», активно участвовал в восстановлении компартии и подготовке учредительного съезда КПРФ. В свое время написал письмо президенту с предложением приостановить указ о запрете КПСС до решения Конституционного суда, а осенью 1993-го был в числе тех депутатов, кто голосовал за импичмент президенту Ельцину и оставался в Белом доме до последнего.

И все-таки Рыбкина никогда не относили к радикальной оппозиции. Более того - перед парламентскими выборами 1993-го он начал смещаться вправо: будучи членом ЦИК КПРФ, Иван Петрович, тем не менее, избирался при поддержке менее радикальной Аграрной партии. И, возможно, его умеренность и уравновешенность сыграли свою роль при выборах председателя Думы в январе 1994-го, когда ни одна партия не имела серьезного перевеса по голосам. Блокироваться друг с другом и договариваться в кулуарах фракционные лидеры еще не научились, и срочно потребовалась компромиссная фигура.

Рыбкина поддержали в основном оппозиционеры, а утверждение его сопровождалось скандалом. Вначале депутаты долго спорили из-за ключевого бюллетеня, где фамилия Рыбкина была то ли вычеркнута, то ли подчеркнута, а вычеркнут был как раз соперник. Когда же думский спор разрешился и вступление в должность состоялось, уже Кремль, в свою очередь, предпринял вялую попытку сменить руководителя нижней палаты. Президент направил письмо, в котором указывал на нарушения регламента при голосовании. Но письмо было проигнорировано, а все участники игры вскоре убедились, что ошибались в Рыбкине. Только ошибались — каждый по-своему. Он не стал выразителем взглядов оппозиции, а пошел по пути налаживания контактов с Кремлем. Президент очень быстро ответил ему взаимностью, благо уже имелся опыт пересаживания политиков из оппозиционного цветника во властную оранжерею. Так среди президентских соратников оказались и Шумейко, и Рябов.

Вскоре после того как Дума приняла постановление об амнистии участникам событий августа 1991-го и октября 1993-го и разразился серьезный политический кризис, состоялась первая личная встреча Рыбкина с Ельциным. Вернувшись из Кремля, новый парламентский лидер был возбужден и взволнован. Ни до, ни после его не видели в таком приподнятом состоянии, он даже говорил немного задыхаясь от волнения. Тогда спикер произнес одну ключевую фразу: «Мы с президентом нашли общий язык и договорились не вспоминать старые грехи». По сути именно тогда Ельцин заключил прочный союз с Рыбкиным, который спустя несколько лет логически привел к переходу Ивана Петровича в команду президента.

Путь

Существуют разные трактовки трансформации, произошедшей с Рыбкиным. Наиболее распространенная спикера просто купили: дача, квартира, машина, спецсвязь, членство в Совете безопасности. В общем, все приятные атрибуты власти. И эта версия не лишена оснований.

Иван Петрович, несомненно, политик амбициозный и с большими претензиями. Как и многие мужчины небольшого роста, он подвержен комплексу постоянного утверждения своего «Я». Но если бы дело было только в этом, ему вряд ли удалось бы добиться реального успеха при нынешнем президентском дворе. Рыбкин как игрок в один прекрасный день сделал крупную ставку. Он поставил на тех, кто у власти, разумно предполагая, что Ельцин сохранит свой пост и после 1996 года, а значит, союз с ним куда более перспективен, нежели конфронтация. Однако доверие президента и его команды надо было заслужить. Рыбкин старался изо всех сил. Иногда ради этого ему приходилось буквально зажимать себе рот обеими руками. Особенно это было заметно в период начала чеченской кампании.

После очередного заседания Совета безопасности, где принималось решение о полномасштабном «наведении конституционного порядка», Рыбкин оказался единственным участником встречи, кто дал интервью журналистам. Он старался придерживаться «генеральной линии», пускаясь в рассуждения о том, что Чечня стала криминальным раем, что «никакие национальные традиции не могут разрешать ношение автоматов и стингеров на поясе». Рыбкин говорил стандартные фразы, но давались они ему с трудом. Чувствовалось, что он хочет сказать что-то действительно важное, но не может. И только в конце, прощаясь, уже при выключенных микрофонах, на прямой вопрос: «Будет война или нет?» он тяжело вздохнул и опустил глаза.

Спустя сутки или двое пришли сообщения о бомбежках Шали и о том, что в Моздок слетаются военные транспортники.

Рыбкин же был вознагражден за муки. Ему поверили в президентском окружении. Его приняли в свою команду. Под него попытались сформировать левоцентристский блок к парламентским выборам 1995 года. Однако из затеи ничего не получилось: Аграрная партия не просто наотрез отказалась подставить плечо бывшему соратнику, но вообще исключила его из своих рядов; промышленники и предприниматели решили попробовать свои силы самостоятельно. И «Блок Ивана Рыбкина» мог похвастаться лишь несколькими второстепенными московскими политиками, управляющим делами президента Павлом Бородиным и навязшим в зубах у всей страны бычком, пожиравшим в рекламном ролике хлеб с маслом.

В Думу Рыбкин все-таки прошел, избравшись, как он сам любит выражаться, на своей малой родине в Воронеже. Пост председателя ему, естественно, не светил. Иван Петрович записался в международный комитет и стал ждать своего часа. И уже прошлым летом, после президентских выборов, о Рыбкине вспомнили. Вначале для него создали Политический консультативный совет (некое странное образование, состоящее из партий, проигравших выборы, называемое в Кремле предпарламентом, а у журналистов получившее прозвище «детской железной дороги»).

Казалось, больше Рыбкину ждать нечего. Но осенью президент, похоже, ощутил серьезную нехватку верных людей в своем окружении, которые к тому же готовы были работать и обладали бы необходимыми качествами. И после отставки генерала Лебедя Иван Петрович был назначен новым секретарем СБ. Рассказывают, что предложение ему поступило за неделю до назначения. Все это время Рыбкин думал, ни с кем не советуясь и ничего не говоря семье. 19 октября состоялась встреча с президентом. За ней последовал указ. Домашние узнали о случившемся из телевизионных новостей.

Статус

Назначение Рыбкина на место генерала Лебедя вызвало в основном негативную реакцию. Сам опальный генерал лишь ухмылялся, дескать, что этот Рыбкин может. Оппозиция утверждала, что президенту не столь важно, что будет происходить с Чечней, - ему, «а точнее регенту Чубайсу», нужна марионетка на этом посту. И лишь немногие придерживались умеренно оптимистических взглядов: Рыбкин — неплохой политик и немножко дипломат, он, может, и не добьется большого успеха, но уж наверняка не навредит.

Перед новым секретарем Совбеза стояла непростая задача. Он не только должен был рассеять сомнения в правильности выбора президента, но и не потеряться в тени своего предшественника. Рыбкин справился.

Он даже внешне преобразился: у него расправились плечи, появилась горделивая осанка, решительность во взгляде перестала быть временным явлением, а в речах все чаще стали звучать жесткие нотки. Лишь в одном он остался верен себе: продолжал поддерживать добрые отношения с прессой, но при этом по-прежнему умудрялся, говоря много, не сказать почти ничего конкретного.

Рыбкин после назначения без промедления отправился в Чечню и в течение всех последующих месяцев совершил больше десятка визитов, проведя не один десяток часов в довольно непростых переговорах. Он не только не навредил, но сумел развить мирный процесс, обеспечив «прикрытие» выборов из Москвы. Он убеждал московскую политическую элиту, что не надо всерьез принимать предвыборные лозунги и декларации кандидатов в президенты. Он сумел уговорить президента не рассматривать публично до выборов ни программу экономического и политического развития Северного Кавказа, ни дальнейшую стратегию Москвы в регионе.

В отличие от своего предшественника новый секретарь СБ не рекламирует на каждом шагу свои успехи. Он всячески подчеркивает, что прогресс в чеченском мирном процессе заслуга не его личная, а всей президентской команды и лично Бориса Ельцина, что он сам играет в команде Ельцина и по правилам Ельцина. Он не жалуется, как это делал Лебедь, на трудности, которых, по словам сотрудников аппарата СБ, хватает. А на прямо провоцирующую реплику: вот, дескать, Лебедь говорил, что ему не хватает контактов с президентом, Рыбкин отреагировал просто: «Мне хватает». (После 19 октября президент дважды по часу беседовал с секретарем СБ: кабря и 10 февраля.) В отличие от своего предшественника Рыбкин не стращает чиновников грозными заявлениями, а шаг за шагом выполняет поручения президента. Он тщательно формирует структуру СБ, стремясь не допустить его возвращения к беспомощному и безликому «долебедевскому» состоянию, когда Совет служил всего лишь формой проведения совещаний.

При новом секретаре конструкция Совбеза начала приобретать стройность и завершенность: создаются новые управления, производится четкое разграничение функций между ними. Наконец появился Научный совет, по замыслу — некий мозговой центр, где должны вырабатывать нестандартные подходы к решению насущных проблем. В общем, идет нормальная рутинная работа, которая не может дать быстрых политических дивидендов.

Так что сравнение Лебедя и Рыбкина не совсем корректно. Лебедь с самого начала воспринимался в Кремле как «чужак». Ему был сразу поставлен диагноз «не жилец». Лебедя сознательно и целенаправленизолировали от президента. А генерал, в свою очередь, довольно быстро забыл про государственные интересы и, поставив на скорые выборы, занялся саморекламой.

Рыбкин в ином положении. Ему дана полная свобода рук в разработке чеченских проблем, за ним закреплена довольно ответственная функция подготовки разного рода документов по вопросам национальной безопасности. И вообще Рыбкина считают в Кремле своим. У него ровные отношения с главой президентской администрации и премьер-министром, однако командовать собой он не позволяет. У него деловые отношения с силовиками и руководителями экономических ведомств, однако это не мешает структурам СБ готовить довольно откровенные доклады президенту, в которых выявляются серьезные просчеты тех или иных структур.

По большому счету Рыбкин только начинает показывать свое новое, может быть, истинное лицо - дипломатичного, аккуратного политика «из команды», который при необходимости может показать зубы и применить силу, но никогда не будет доводить дело до крика и публичных скандалов и конфронтаций.

До сих пор «мягкий» Рыбкин не имел настоящих врагов. Он со всеми поддерживал ровные, хорошие отношения. Теперь, как свидетельствуют помощники секретаря СБ, сам Иван Петрович иногда признается, что время всеобщей любви заканчивается и приходит пора обзаводиться врагами.