Ночной триумф

Первого февраля индикта 6855 года от сотворения мира (1347 н.э.) к византийской императрице Анне Савойской из Селимврии прискакал гонец. Надежные люди извещали ее, что в ближайшую ночь узурпатор Иоанн Кантакузин намерен проникнуть в Константинополь, что местом проникновения избраны знаменитые и церемониальные 30лотые Ворота и что засовы их в условленный час будут отперты изнутри изменниками трона. Анна была вся в хлопотах по поводу церковного собора - как раз в тот момент она сложными интригами подготавливала смещение вселенского патриарха Иоанна Калеки - и поэтому не отнеслась к предостережению с должной серьезностью.

Между тем все было чистой правдой. Кантакузин решил одним ударом разрешить ту патовую ситуацию, которая сложилась в разодранной гражданскими войнами Византии. Начиная с почти одновременной коронации в 1341 году малолетнего Иоанна V Палеолога и Иоанна VI Кантакузина, обе стороны конфликта стали обращаться за помощью к иностранным державам. Постепенно в войну втянулись Сербия, Болгария, турки-сельджуки, турки-османы, Генуя, Венеция. Случались моменты, когда на Балканах одновременно находилось до семи враждебных друг другу армий. При этом все они грабили и без того доведенное до последней крайности население. Узурпатор сказал так: «Если не я, то пусть и он не царствует! Пусть вообще не над кем будет царствовать!»> Силы центрального правительства были на исходе. Императрица-мать Анна решилась на самое страшное унижение, какое мог вообразить византийский василевс: она за 30 тысяч дукатов заложила венецианцам драгоценные камни императорской короны, заменив их стекляшками. На приемах во дворце теперь вместо золотой посуды ели из оловянной. Но и Кантакузин пошел на не меньшее унижение: он отдал свою дочь Феодору в гарем турецкого султана Урхана. Все было исчерпано, продано, разорено и осквернено и все зря.

Но тут узурпатору улыбнулась удача. Забравшая в Константинополе огромную власть генуэзская купеческая колония потребовала от Анны выдать ей на расправу Фоччолати, тоже генуэзца, но на имперской службе: он грабил итальянские суда при благосклонности властей, но когда де ло выплыло наружу, те от него отреклись. Чтобы спастись, Фоччолати тайно послал к Кантакузину, обещая открыть ему Золотые Ворота в условленный час.

Взяв с собой всего тысячу отборных воинов и во имя маскировки двигаясь лишь проселочными дорогами, узурпатор изо всех сил торопился к столице от Адрианополя, но все же опоздал к назначенному Фоччолати часу на целые сутки. Найдя Золотые Ворота запертыми, он пришел в полное отчаяние, решив, что заговор раскрыт. Но оказалось, что и его сообщники долго не могли приблизиться к воротам изнутри • целые сутки они крутились поблизости, изнывая от нетерпения и боясь, что Кантакузин уже ушел.

Наконец в два часа ночи, в субботу 3 февраля 1347 года Фоччолати снял стражу и отпер засовы. Огромные Золотые Ворота, через которые в прошлом столько раз византийские василевсы при восторженных кликах толпы триумфально въезжали в Константинополь после побед над врагами, впервые отворились в темноте, по-воровски. Фоччолати решил, что если Кантакузина за воротами уже не окажется, то он сам убежит к нему. Но узурпатор был на месте.

Ворвавшись в город, отряд немедленно повернул налево, в сторону Влахернского дворца, где находилась императрица. В Константинополе началась паника, и дворцовая стража успела занять круговую оборону. Осадив Влахерны, Кантакузин отправился в храм Богородицы-Одигитрии на благодарственный молебен. А в это время, как написано в его мемуарах, «воины начали весьма умеренно грабить дома наших врагов, при нашем полном неведении».