За просто

неры

НЕ БЫЛ В РИГЕ С 1989 ГОДА И ЕХАЛ не смысле, что боялся проявлений русофобии или... хотя, видимо, этого я и опасался, просто себе не хотел признаться.

Рига оказалась чудесной. И несмотря на то, что всюду звучала русская речь, а в кафе и ресторанах можно было найти меню на каком угодно языке, только не на русском, все равно было хорошо. Но я не об этом. Потому что не важно, чего я боялся и чего не боялся. Я просто расскажу, что произошло.

Из Риги мне нужно было ехать в Москву через Вильнюс. Расписание автобусов оказалось неудобным, и я решил ехать через город Шауляй (это уже Литва), там пересесть на другой автобус и успеть в Вильнюс к поезду. Утром на рижском автовокзале я сел в красивый автобус «Евролайн», который шел из Таллина в Каунас через Ригу и Шауляй. Водители были эстонские и говорили с таким акцентом, что хотелось попросить их перестать выделываться. Акцент был... тот самый, хрестоматийный.

Мы поехали. За пределами Риги пейзаж был красивый, но деревни все равно очень бедные. На границе между Латвией и Литвой стало ясно, что у них тоже не все в порядке в межгосударственных отношениях. Бесконечные очереди неподВИЖНЫХ грузовиков, таможенники... Они везде одинаковые. Долгая проверка документов. Осмотр вещей по полной программе... Только мы миновали границу, как эстонский Водитель нарушил чтото, и наш автобус остановила литовская полиция. Полицейский и водитель спорили около часа. Водитель не хотел платить большой штраф, а хотел дать маленькую взятку. Полицейский тоже не хотел брать большой штраф, но очень хотел увеличить размер взятки. Говорили эстонец и литовец по-русски. И русский язык Вновь был языком межнационального общения. И, видимо, о взятках лучше всего говорить именно на этом языке. Но если бы вы только слышали, как они говорили!

В Шауляй мы приехали с серьезным опозданием, так как, видимо, эстонцы не очень любят быстрой езды. Но водители очень извинялись. Я пересел в литовский автобус, понимая, что сильно рискую не успеть на поезд. Я сказал об этом водителю, а он сказал, что постарается, но не уверен. Мы ехали, заезжая в маленькие городки и поселки, в которых дома советской постройки перекрасили в веселые цвета...но не везде. В автобус садились и выходили литовцы. Все с баулами, все с обветренными лицами, и от них пахло едой... чесноком. Но поля вокруг были хорошие. Где-то на полпути водитель сказал, что мы не успеваем. Я решил сойти в ближайшей деревне и ловить попутку. Водитель честно отдал мне лишние деньги и очень извинялся.

В деревне я тут же поймал машину, и только договорился о цене, как машина заглохла. Старая японская машина. У меня на глазах мой автобус объехал нас и пошел в Вильнюс. После десяти минут таинственных действий и литовско-русской ругани машина завелась, и мы... погнали. Обогнали автобус, поругали Японские машины, выяснили, что «21-я «Волга» - была машина!», послушали радио, приговорили всю литовскую и русскую эстраду к расстрелу, и водитель поставил «Пинк Флойд», потом ругали правительства, цены и т.д. К вокзалу подлетели за восемь МИНУТ ДО Отхода поезда.

Через 30 секунд выяснилось, что не во всяком обменнике Можно поменять латы на литЫ. Поменял в банке, до которого бежал вместе с водителем, который ждал своего гонорара и помогал тащить сумку. Потом я вбежал в вокзал, вбежал так, что меня сразу пустили в кассу без очереди. Мне не хватило 3 лита на самый дешевый билет (один доллар - 4 лита). Я нашел в глубине бумажника один доллар, тот самый один доллар, который там, в глубине, у многих лежит «на развод». Я заорал: «Кто поменяет мне один доллар?» Все замерли и посмотрели на меня. Смотрели как-то очень долго. А потом ко мне метнулся мужчина, сунул в руку смятые 3 лита и мелочь, а доллар не взял.

Кассирша выписывала билет очень долго и говорила с сильным акцентом: «Вы все равно не успеете, бесполезно, он на седьмом пути, но я сейчас позвоню, попрошу, чтобы его задержали». Я бежал по виадуку в белом плаще, уже теряя дыхание, с сумкой и рюкзаком. Когда я пробегал над второй платформой, я услышал крик, оглянулся и увидел кассиршу внизу на перроне: «Я не смогла его задержать! Извините...........» Я как-то махнул ей рукой... Поезд тронулся, а я только добежал до лестницы вниз.

Я успел... как в кино.... в самый последний вагон. Забросил рюкзак, сумку... и сам правда, не так ловко, как в кино. Некоторое время лежал на полу в тамбуре в белом плаще и говорил: « «Щас-щас, щас. Щас встану». Потом я долго кашлял и не мог унять сердце.

Вскоре в Минске к нам в вагон подсела бабка. Кто-то спросил ее просто так, для разговора: «А как у вас там батько Лукашенко поживает?» На что она без подготовки заявила: «Если б не такие вот сволочи, как вы (то есть мы), если б не мешали ему, то Беларусь бы уже цвела бы....» А мне было жаль, что я не поблагодарил литовскую кассиршу и того мужика литовского, который дал мне денег, а доллар не взял. О

ственности к словам министра, он добивался такого результата.

Пожалуй, только в одном случае -н Яцкевич сказал нечто ответственное: признав, что президент может принять и иное решение, нежели защищаемое им, он заявил, что «в этом случае мне, конеч но, придется уйти». Сказано при свидете лях и под запись - никто, как говорится, за язык не тянул.

Остается немного подождать. Борис Жуков