Кисть

Одна из последних работ Александра Меламида и Виталия Комара это картины, нарисованные в соавторстве со слонихой. Зовут ее Рене, она живет в зоопарке в Огайо. В Америке известны пять слонов, занимающихся живописью (самый богатый и успешный, в Аризоне, продает свои картины примерно на 150 тысяч в год). Они рисуют хоботом линии на мокрой земле. Комар: «Слонов надо занимать, иначе они с ума сходят, и рисование это одна из уловок, чтобы отвлечь их безумную энергию. Особенно когда начинается половое созревание, как у нашей Рене - по человеческим меркам ей скоро уже будет пятнадцать. Она уже засматривается на громадные предметы если подъемный кран проедет вдали, она вслед смотрит долго, задумчиво... Мы, конечно, дали ей большие возможности привезли большие холсты, соорудили большой мольберт и еще наставили огромное количество ящиков с бананами и яблоками - потому что, как художнику нужна Ленинская премия, ей нужно давать регулярно морковку, банан...

Когда-то, еще в Москве, они написали белой краской на красном транспаранте: «Искусство принадлежит народу» и подписались — «Комар и Меламид». Теперь место народных масс заняла масса слона. В каком-то смысле схожая техника использована в проекте, который разворачивается одновременно с «анималистским», а начался давно, еще в московские времена. Художники хотели дать кисть в руки миллионам: создать некий коллективный «шедевр», отражавший художественные пристрастия наций. Проект начал осуществляться в 1994 году, когда Комару и Меламиду удалось организовать первый опрос американской публики о ее художественных предпочтениях. По результатам опроса были сделаны две картины — самая любимая народом и самая им нелюбимая. Затем эксперимент был повторен во многих странах. Результаты оказались поразительно схожи.

- Идея родилась еще в Москве. Мы решили сделать такое произведение искусства, которое отвечало бы вкусам разных московских кругов, предположим, работа, которая нра вится диссидентам, и работа, которая нравится партийным чиновникам... Но это было незадолго до эмиграции, мы уехали - и вот только сейчас снова к этому вернулись. В основе лежал поиск соавторства Мы всегда пытались найти каких-то неожиданных соавторов.

- Этот поиск соавторов как-то связан с соц-артом?

- Конечно. Ностальгический элемент соцарта это в какой-то степени ностальгия по коллективу, когда ты выражал не только свою индивидуальную точку зрения, но некое всеобщее мнение. Вначале мы считали, что между различными группами населения будет большая разница. А после опроса выяснилось, что совершенно независимо от образовательного уровня, расы и годового дохода большинство американцев в каждой группе предпочитают голубой или синий цвет и любят пейзаж. Мы думали, может, это только в Америке, здесь общество более однородно, но позже был проведен опрос в России (его финансировал Марат Гельман, и он же нашел помещение - проект выставлялся в Центре современного искусства) — и то же самое. Любимая картина русских, как и китайцев, французов и американцев, это пейзаж с животными и людьми, в котором преобладает голубой цвет. Второй по популярности цвет - зеленый. Но синий и зеленый - это доминирующие цвета природы: небо и зелень. И если ты говоришь, что люди любят пейзаж, это само по себе предполагает доминирование синего и зеленого. Может быть, мы просто проецируем наше представление о прекрасном в природе на прекрасное в искусстве?

Вообще трудно сказать, что это - проецирование неба или проецирование, предположим, джинсов. Мы этого не знаем... Но интересно, что красный почти везде занимает третье место, а ведь в русском он эквивалент слова «прекрасный». Правда, в Дании, как и в России, он на втором. Может, только настоящие викинги этот цвет понимают, и в русском языке это влияние варягов?

Опросили уже людей в России, США, Китае, Турции, Дании, Франции, Финляндии, Исландии, Германии и Кении.

- Неужели в Кении то же самое, что в Финляндии?

Кения единственная страна, где люди назвали конкретного исторического деятеля, которого они хотели бы видеть на картине, это человек, освободивший их от колониальной зависимости. В Америке вот никого не назвали просто предпочли историческую фигуру современной, и все.

- В Америке любят картинку маленькую, зеленую, с портретом Бенджамина Франклина.

- Ты смеешься, а Вашингтона для американской картины мы взяли именно с доллара. В России нас попросили изобразить людей в процессе труда, а на Украине большинство вообще не хочет никого видеть ни людей, ни зверей. Уникальная ситуация... Пустой идеальный пейзаж. По-моему, это была великая революция в истории искусства, когда впервые появился пейзаж Рейсдаля без людей и зверей.

А чего видеть не могут все остальные?

— Тут тоже удивительные совпадения везде терпеть не могут острые геометрические углы и оранжевые тона. И не любят маленькие картины книжного формата. Знаешь, у американских арт-дилеров есть термин: «sofa size painting» - картина, которая хорошо смотрится над диваном. Наш вопрос примерно так и формулировался: картина какого размера вам нравится - с книгу, журнал, телевизор, посудомоечную машину, холодильник или во всю стену? И почти везде народ больше всего любит «телевизор», а меньше всего «книгу». Везде, кроме Франции. Там самая нелюбимая - наоборот, величиной во всю стену. А в Китае - это был еще один сюрприз - как раз

предпочитают изображение размером со стену. С Великую Китайскую, очевидно.

- Великое, наверное, и в России любят? - Нет, здесь нелюбимая картина больше, чем любимая. Она размером с холодильник, оранжеватая, с острыми углами. И это, между прочим, важное российское отличие.

К тому же, в России хотели видеть не историческую фигуру, а религиозную. Видимо, русские люди устали от исторических героев. Поэтому там Христос изображен. Но масса вещей совпадает скажем, диких животных везде предпочитают домашним.

Виталий, мы как-то привыкли считать, что искусство это не просто формат, цвет, а есть там что-то еще талант, например... все-таки художник, а не маляр - тридцать процентов зеленого, двадцать -красного, бегемот, и получилось то, что все любят.

— Ну, конечно, большую роль играет наша интерпретация. В прошлом году мы дали студентам School of Visual Arts одни и те же данные, и они нарисовали разные картины.

Мы старались, насколько это возможно, придерживаться данных опросов. Сама по себе эта картинка, конечно, ноль. Но она представляет историческую ценность как работа, сделанная в конце XX века и отражающая вкусы живущих в это время людей. В анкете ведь было более тысячи вопросов.

Вот вы сделали картину, которая является идеалом большинства... ну, предположим, в России. Тебе кажется, это действительно должно понравиться большинству русских?

- Я думаю, здесь происходит то, что может произойти при любых демократических выборах: все голосуют за Ельцина, он приходит к власти и все разочарованы.

- То есть люди думают, что они любят то, что они на самом деле не любят?

― Да, конечно. Наши желания, осуществляясь, разочаровывают нас. Это, видимо, проблема демократии. Этот проект — визуализация демократии на уровне живописи.

- Следует ли из этого, что все развитие мировой живописи не отвечает вкусам большинства людей?

- Из этого следует, что вся история мировой живописи была не демократическим явлением, а элитарным, вот и все. Некоторые критики говорят, что лично им нравится как раз наименее любимая народом картина. Но кто такие критики? Это — меньшинство. То, что любит самая маленькая часть населения, и есть нежеланное для большинства.

Выходит, что искусство существует как бы поперек того, что любят люди. Ты объясняешь это расхождением между элитой и простыми смертными и вместе с тем говоришь, что во вкусах разных групп населения нет никаких различий. Почему же тогда элита любит то, чего не любят остальные?

- Это проблема условности большинства. В политическом языке большинство означает не только «больше половины», но и просто «больше, чем другие». Может быть, это вообще неустранимый порок демократии как представительства. Получается, что все B меньшинстве, большинства как бы вообще не существует. Есть только правящие меньшинства и угнетенные меньшинства. Возьмем, например, данные наших опросов. Самый популярный цвет - синий, любимый для 17%, для 20% - второй из любимых. При выборе из тринадцати пятнадцати цветов это очень большой процент, но все равно не больше половины. Реальное большинство не предпочитает синий цвет всем другим. Вот в чем парадокс этого проекта!

Но чьи же вкусы вы тогда представляете? Какого-то статистического человека, которого не существует в реальности?

- Да! Но точно так же, как эту картину, мы «заказываем» себе правительство. Впрочем, этот проект ставит гораздо больше вопросов, чем дает ответов.

- Виталий, ты то и дело сравниваешь «механизм» этого проекта с политическим. Тебе кажется, политические пристрастия как-то связаны с эстетическими?

- У нас был вопрос: если вы хотите видеть фигуру в пейзаже, то какую - полуобнаженную, полностью обнаженную или полностью одетую? И оказалось, что либералы предпочитают полуобнаженные фигуры, а консерваторы - одетые.

— Ну да, консерватор хочет видеть ее во Френче и в сапогах. Желательно с пистолетом. А, кстати, как ты считаешь, для политической жизни имеет значение красота?

— Я думаю, в Америке - да... А в России должен побеждать кто пострашней хорошо бы у него шрамы какие-нибудь были...