Профиль

Николай Тимофеевич Рябов надзирает над судьбами демократии. Он работает председателем Центральной избирательной комиссии. А в сегодняшней России это все равно, что быть председателем Страшного суда накануне конца света. Раз в несколько лет, на период предвыборного гона, Рябов должен становиться поглавнее главы государства. Ведь именно от него, а не от какого-нибудь там президента, зависит будущее страны.

Всемогущество не было дано ему вместе с креслом. Он сам вознес свой пост на неслыханную высоту и доказал, что не место красит человека. Человек с повадками бюрократа в нарукавниках, с тихим голосом инквизитора и взглядом заклинателя змей заставил внести себя в реестр обитателей политического Олимпа.

Сельский учитель

Николай Рябов сделал удивительную карьеру. Редкий ас не позавидует его вертикальному взлету. Он, как барон Мюнхгаузен, вытянул себя за волосы из ростовской глубинки.

Подобные чудеса возможны только в революционные периоды, когда знаменитая фраза из «Интернационала» - «Кто был ничем, тот станет всем» - внезапно обретает смысл.

О существовании Рябова знали только его немногочисленные земляки из поселка Гигант Сальского района Ростовской области. Впрочем, и там он не занимал видных постов, не блистал на общественном поприще. До сорока четырех лет Николай Тимофеевич уныло продвигался по педагогической линии: преподаватель начальной военной подготовки в одной из поселковых школ, заместитель директора сельскохозяйственного техникума сперва по хозяйственной, потом по воспитательной работе. Стяжал на ниве преподавательства «государственные награды» почетные грамоты Верховного Совета РСФСР, но впоследствии, попав в этот властный орган, почему-то стал числиться юристом.

Вроде бы военрук-завхоз-завуч Рябов в какой-то момент успел заочно окончить юридический факультет Ростовского университета. Во всяком случае, этого ему хватило для судьбоносного порыва - уйти из педагогов в законодатели.

Юрист

Весной 1990 года Рябов выдвинулся в народные депутаты РСФСР и триумфально победил всех соперников в первом туре, набрав более 50 процентов голосов избирателей. Такой результат был редкостью в ту пору.

Однако парламентская карьера поначалу не слишком задалась. Рябов попал в Верховный совет, и там до поры до времени затерялся. Во всяком случае, вплоть до осени 1991 года никто не ведал о существовании такого депутата.

Николай Тимофеевич долго определялся и незадолго до избрания Ельцина президентом России примкнул к фракции «Коммунисты за демократию», которую возглавлял полковник Александр Руцкой.

В роковые дни августа-91 Рябова никто не видел. Зато вскоре после «победы демократии» он сам напомнил о себе. В парламенте прошла кампания по свержению «реакционной части руководства», в том числе и председателя Совета Республики Владимира Исакова - профессора и доктора юридических наук, известного твердой антиельцинской позицией. Его место и занял юрист-заочник Николай Рябов, в котором как раз прорезался «демократ».

Николай Тимофеевич никогда не спешил рисковать, не рвался в герои, отдавал другим инициативу, но всегда появлялся в нужный момент в нужном месте и приходил на заранее подготовленные позиции. Старался избегать слишком резких поворотов, обладал усидчивостью, умеренностью, аккуратностью и терпением. А потому - выжил и укрепился.

Начальник

Пост председателя Совета Республики еще не давал реальной власти, но все-таки это был шаг наверх. Рябов сумел обратить внимание начальства на свою персону. Начальством был председатель Верховного совета Руслан Хасбулатов, в ту пору еще не опальный, а напротив, весьма приближенный к президенту. Руслан Имранович дал Николаю Тимофеевичу весьма деликатное поручение: возглавить комиссию по передаче собственности Верховного совета СССР под опеку российского парламента (аккурат тогда Советский Союз упразднялся). Рябов не только справился Видимо, пригодились навыки завхоза, но и приобрел некоторое могущество. Нельзя сказать, чтобы он лично распоряжался этой собственностью, но стал одним из главных парламентских «хозяйственников», контролирующих финансы. А человек с такими полномочиями уже имеет определенную власть независимо от занимаемой должности.

Например, когда в недрах парламентской верхушки, а точнее, в хасбулатовском кабинете, вызрел документ об особом уровне обслуживания руководящих законодателей несколько служебных машин, охрана, спецпитание и т. д., Рябов попал в заветный список «клиентов спецобслуживания» наравне с заместителями председателя, хотя и был ниже рангом.

Впрочем, скоро он получил повышение. Рябова приблизил к себе Хасбулатов и сделал своим заместителем. Николай Тимофеевич стал не просто последовательным сторонником Руслана Имрановича, а его правой рукой и главным идеологом кампании по борьбе с исполнительной властью.

Рябов потратил немало сил и энергии на обличение президентского «самовластия». Он едко и хлестко громил оппонентов. Помнится, после одной из его иронических эскапад в адрес Бориса Николаевича тот примчался на Съезд народных депутатов не в лучшем виде (то ли прямо из-под душа, то ли с теннисного корта), принялся давать отповедь, чем вызвал незапланированный взрыв и едва не был отрешен от президентской должности. Надо сказать, что Николай Тимофеевич и сам приложил тогда руку к попытке импичмента, и других агитировал за это.

Выполнял Рябов и отдельные деликатные дипломатические поручения Хасбулатова. Так, именно ему было велено найти управу на газету «Известия», взявшуюся критиковать председателя Верховного совета. У известинцев пытались «всего лишь» отобрать здание, издательство и типографию, как «незаконно приватизированные». Рябов должен был юридически обосновать решение о возвращении известинской собственности под опеку государства в лице парламента.

Вот тут он переборщил и сплоховал. Депутатский съезд с его подачи принял постановление о смене учредителя «Известий», что противоречило Закону о печати. Постановление пришлось отменять в Конституционном суде, а Николай Тимофеевич прослыл «душителем демократической прессы».

Тем временем война ветвей власти разгоралась, Хасбулатов неистовствовал, а президент мало-помалу начинал брать верх над Верховным советом. Коллеги Рябова по парламентскому руководству потихоньку перемещались в лагерь Кремля и получали неплохие должности. Николай Тимофеевич определялся не спеша. Казалось, он опоздает к раздаче портфелей. Но он снова все рассчитал правильно.

Перебежчик

В апреле 1993 года, сразу после знаменитого референдума под кодовым наименованием «Да-Да-Нет-Да», Рябов вдруг сделал осторожное заявление о том, что российский народ выразил доверие президенту России, а потому, дескать, он вынужден пересмотреть свои взгляды и повернуться лицом к народу. При этом Николай Тимофеевич не делал резких движений, стоически продолжая исполнять обязанности зампреда.

Возмущенный внезапной изменой самого верного заместителя, Хасбулатов подверг его обструкции и начал выжимать из руководя щего кресла. Рябов не поддавался. Он понимал, что принесет больше пользы ельцинской команде, пребывая в «стане врага», и чем дольше его будет травить Руслан Имранович, тем щедрее с ним расплатятся в будущем.

Так и вышло. Ни один из его коллег-перебежчиков не задержался на командных высотах. Где теперь прочие заместители Хасбулатова? Юрий Яров доживает последние дни на посту вице-премьера, курирующего взрывоопасную социальную сферу. Сергей Филатов утратил кресло в Кремле, и хотя исправно служит президенту, не пользуется никаким влиянием в его окружении. Лучше других, казалось, устроился Владимир Шумейко — выбился в «третьи лица» в государстве, да ненадолго. А Рябов как сел в свое ЦИКовское кресло, так и останется в нем вплоть до 2000 года. Вне зависимости от любых перемен в ВЫСШИХ Эшелонах власти.

Сановник

Когда его назначили председателем Центризбиркома, то создавалось впечатление, будто его решили «похоронить».

Николай Тимофеевич получил назначение в разгар смуты сентября-октября 1993 года. Рябов пришел на пустое место: предшественник — Василий Казаков — сгинул вместе с Верховным советом. Ни аппарата, ни сотрудников, ни законов, ни даже инструкций. А надо было в стахановские сроки организовать выборы в Государственную думу и заодно принять на референдуме новую Конституцию.

Второе задание и было самым главным. Николай Тимофеевич сам активно участвовал в сочинении Основного закона на Конституционном совещании и понимал, насколько он важен властям. И промашки допустить не мог. А потому, хоть никто до сих пор не знает, как на самом деле народ проголосовал за Конституцию, Рябов сумел все правильно подсчитать. И затем приказал немедленно уничтожить все бюллетени. Имел право! Закона о выборах не было, и власть председателя Центризбиркома была сродни абсолютной монархии - в рамках, определенных Кремлем.

Заслуги Рябова оценили по достоинству. После такого подвига власть могла ему доверить любые выборы. И Николай Тимофеевич взмыл в номенклатурную высоту. Ему дали охрану, включили в новую придворную «табель о рангах» и придали спецобслуживание на уровне первого вице-премьера. Дальнейшее зависело от его талантов.

Рябов не просто осознает величие своей исторической миссии. Он умеет преподнести это величие народу. Никогда еще в мире не было столь влиятельной избирательной комиссии и столь ясновельможного ее председателя. Он не хочет быть простым регистратором. Он заставляет бледнеть и краснеть самых видных публичных политиков наших дней.

Когда Рябов перед последними парламентскими выборами осмелился отказать в регистрации Григорию Явлинскому, сославшись на некоторые неувязки в его документации, это вызвало взрыв интеллигентского гнева. Разве можно позволить подобное крючкотворство! Николая Тимофеевича немедленно записали в лагерь противников реформ, демократии и чуть ли не во «враги народа». Сам Григорий Алексеевич нервничал, суетился и кипятился, то апеллировал к властям, то взывал к мировому сообществу. А Николай Тимофеевич торжествовал.

Рябова обвинили в том, что он «куражится». Не без оснований. Он вел себя как жэковская паспортистка, которая может выдать необходимую справку, а может и заявить просителям: «Вас много, а я одна!» и оставить их с носом.

Но и лидер «демократической оппозиции» Явлинский, взывающий к помощи Кремля и вашингтонского Белого дома, выглядел нелепо на фоне спокойного, уверенного в своих силах чиновника, который просто пунктуально подошел к исполнению своих обязанностей, а потом с довольной ухмылкой заявил, что не может регистрировать лидера избирательного объединения только потому, что «он хороший человек и видный реформатор с высоким рейтингом».

Верховный жрец

Надо сказать, что Николай Тимофеевич вообще справляет свою должность легко и весело. Он любит устраивать спектакли из заседаний своей комиссии. Как правило, не выбирает выражений в отношении безвестных претендентов на высшие должности в государстве. Но крайне почтителен по отношению к подлинным власть имущим.

Сколько ни было нарушений в предвыборной кампании движения «Наш дом - Россия», Рябов их упорно не замечал. Глава НДР и премьер-министр Виктор Черномырдин даже не соблаговолил уйти в отпуск, преспокойно продолжал одновременно руководить правительством и агитировать за свой избирательный блок (что категорически не допускается законом), а блюститель предвыборных нравов только руками разводил: дескать, прочих кандидатов приструнить могу, а на главу правительства моя власть не распространяется.

Во время президентской кампании вся исполнительная власть вошла в избирательный штаб Бориса Ельцина. Ныне уволенный министр обороны Павел Грачев лично агитировал за его кандидатуру в воинских частях (опять-таки грубейшее нарушение), но и тут Рябов предпочитал не вмешиваться, зато посвятил немало времени придирчивому изучению неких анонимных листовок без выходных данных (тоже, следовательно, противозаконных), призывающих голосовать за лидера коммунистов Зюганова. Ну а всяких сомнительных кандидатов типа Брынцалова или Шаккума просто «истребил» бы, да Верховный суд не позволил.

Не Рябов обеспечивает победу кандидатам. Но он вносит свой вклад в это благородное дело. И после выборов может спокойно сдать в архив свои полномочия «вершителя государственных судеб». Не навсегда. На время. До следующих выборов.