Как бы граница

Приграничны с Нечней районы нашпигованы блокпостами. Но любой из них можно объехать

Государство начинается с границы и ею заканчивается. Судя по состоянию административной границы между Чечней и остальной Россией, последняя от Чечни, кажется, отделилась. Федеральной пограничной службой создан Кавказский особый пограничный округ, который осуществляет электронный и радарный контроль за приграничными участками и ведет разведку. На земле службу несут внутренние войска и милиция. Только на ставропольском и дагестанском участках границы стоят 44 укрепленных боевых поста, где функции пограничников и таможенников - проверку документов, осмотр ручной и багажной клади — исполняют омоновцы.

Неопределенность политического статуса Чечни и катастрофическое состояние ее экономики диктуют условия жизни на всех 540 километрах российско-чеченской границы. Мирные жители Мирного Если бы не пост милиции, оснащенный БМП и опутанный «колючкой», как называют заградительную проволоку местные жители, нельзя было бы догадаться, что Чечня - в паре десятков километров. Мирный — самый близкий к Чечне крупный поселок Ставропольского края. Здесь находится администрация трех населенных пунктов: Мирного, Березкина и Бурунного, где живут около двухсот чабанов. Хусейн Джемакулов, глава администрации Мирного, называет точную цифру всех жителей - 3378. И добавляет: «Из них — около тысячи чеченцев». Джемакулов живет в Мирном 33 года и только недавно узнал о важности национального вопроса. «У нас ни разу не было конфликта на национальной почве, хоть и живет здесь весь Кавказ. А теперь даже один северянин поселился, юкагир».

Поэтому когда в 1993 году приехали казаки из Пятигорска защищать обиженных русских, жители Мирного очень удивились, а один русский мужик даже испугался: он знал, что такое казацкая плеть... Суматоху в округе казаки тогда все-таки устроили. Некоторые, особо бесшабашные и пьяные, угодили в милицию.

По-настоящему мирненцы заволновались, когда к ним пожаловали военные. «Когда первый пост поставили, некоторые жители из села даже побежали», — вспоминает Хусейн Джемакулов. Но со временем и к военным привыкли. Правда, до сих пор никто не рискует к «колючке» приближаться - постовые сразу вскидывают оружие.

Олег Богданов, командир поста, объясняет осторожность милиционеров так: «Война, конечно, не начнется, а вот от одиночек всего можно ожидать. Среди чеченцев много фанатиков». На посту посменно, по два месяца, дежурят ставропольские омоновцы. Питаются в колхозной столовой, которая от них в пятнадцати метрах. Все выглядит мирно, по-домашнему. Джемакулов говорит, что теперь никто не хочет, чтобы пост убирали, так спокойнее: «Говорят, в антидудаевских северных районах Чечни завгаевцы свои отряды собирают, чтобы власть удержать. Так если там опять война начнется, беженцы к нам хлынут».

Ни в Мирном, ни в станице Курская, районном центре чуть западнее, ни в Георгиевске, ближе к Минеральным Водам, местные жители не знают синдрома Буденновска. Если и есть у Георгиевска проблемы, говорит 30летний контрактник Николай, то они обычные - неплатежи. Ему жаль стариков, у которых маленькие и «медленные» пенсии. Николай родом отсюда, в 1994 году перевелся домой

из Мурманска, женился. Он говорит, что жить все-таки можно. Недавно здесь открыла свой комбинат компания «Хайнц». На прилавках георгиевских магазинов полным-полно детского питания. В Чечню он попасть не боится: «Что из того, что мы рядом с Чечней? Наш командир никого туда насильно не отправит».

Ставрополье чувствует себя спокойнее, чем Дагестан, где в приграничной полосе чуть не каждый день что-то случается. Ворованная машина там стоит 3-5 миллионов рублей. У чабанов-ногайцев, живущих в Ногайской степи на стыке Ставрополья, Чечни и Дагестана, овец угоняют часто. До Ставрополья же из Чечни добраться сложнее: край защищен полосой барханов, а через пески идти трудно.

Торжество справедливости (по-армейски)

На воротах казарм шестой тактической группировки - никаких опознавательных знаков, даже красной звезды нет. Но в Кизляре каждому известно, что здесь расположилась часть российских внутренних войск. Напротив КПП стоит пятиэтажный жилой дом. Желтая стена вокруг подвальных окон в серых заплатках. Это замазанные следы от пуль. 9 мая прошлого года, когда Салман Радуев захватил больницу, в Кизляре ощутили, что может произойти, если война выйдет за территорию Чечни. Здесь каждый повторяет: «Дагестан - не Чечня». Имея в виду - гораздо взрывоопаснее.

Полковник Виктор Гончаров, командир группировки внутренних войск, расположенной в Кизляре, предполагает, что его часть будет стоять здесь долго. Во всяком случае, он стоять готов и даже считает, что надо усилить охрану границы: «Надо им перекрыть свет и газ и ждать, пока не одумаются». Пока же все происходит наоборот: за неуплату дагестанские службы лишили часть телефонной связи и света.

Гончаров теребит в руках скрученную в кольцо антенну от рации, словно четки, и рассказывает о том, как чеченцы выживают русских из Чечни: «Мы пришли в Асиновскую, и мне в ноги бросилась женщина: умоляет, чтобы я нашел ее восьмилетнюю дочку. Началось с того, что к ее мужу пристал чеченец - продай, говорит, машину. Цену назначил, как бы сказать, смешную. Хозяин машину продавать не стал. И исчез. Потом и машина исчезла. К женщине опять тот же чеченец приходит продай дом. Она отказалась. Через некоторое время ее дочь пропала. Мы искали того чеченца, не нашли. Говорят, что он не один дом таким образом заполучил. Как ни придем к нему домой - полы вымыты, блестят, а его самого нет. Ну, нам ничего не оставалось делать, как дом этого чеченца спалить в отместку». Пока полковник повествует о том, как восстанавливал в Асиновской справедливость, из стоящей на столе рации доносится: «Мимо пролетели два неопознанных вертолета». «Задержать, допросить». Российские военные стараются держаться уверенно, но для полной уверенности стражам российско-чеченской границы не хватает денег. Средства поступают только из бюджета МВД, да и то с вечными опозданиями. А как охранять границу «ограниченными средствами»?

Военная служба

Кизляр стал стратегически важным пунктом приграничных с Чечней районов Дагестана и Ставропольского края. Поэтому координационный центр МВД РФ по охране российско-чеченской границы расположился здесь. Самый дальний пост, подчиненный кизлярскому штабу, в нескольких часах езды по барханам - вертолетами омоновцы не пользуются. Мобильные милицейские патрули не рискуют перемещаться без поддержки БМП внутренних войск, оснащенного спаренным пулеметом. Каждый такой патруль работает «по усиленному варианту несения службы». Это значит: не три человека в патруле, а пять. Передвижным патрулям больше всего и достается. За последние несколько недель БМП трижды подрывались на управляемых фугасных минах.

Пост № 43 находится у села Новокрестья новское. Его охраняют 27 омоновцев из Удмуртии и Кирова. На дороге в шахматном порядке лежат бетонные плиты — «змейка», которая тормозит проходящий транспорт. Постовой подходит к машинам в одиночку, другой его прикрывает. Рядом с дорогой - укрепленный бетонными блоками и мешками с песком блиндаж. За НИМ перекладина. К ней подвешены мешки с песком «для упражнений типа карате». Внутри блиндажа столовая с телевизором, баня, в спальном помещении магнитофон. Постовые сами недавно отремонтировали крышу. Блокпост устроен основательно, не на один год.

Полковник Сергей Кучерук, командир кизлярского Координационного центра