Берлинале

Главный немецкий кинофестиваль

Жалобы на то, что Потсдамер Плац - резервация, куда не добраться и откуда не выбраться (вокруг еще идет стройка), тоже лишены оснований. В какой-то из дней, например, вдруг исчезли очереди у касс - просто потому, что билеты кончились. Еще: если в прошлом году фестивальный дворец был по-настоящему окружен поклонниками лишь однажды — в день явления народу Лео Ди Каприо, — то теперь их толпы заранее забивали места у дворца, чтобы поглазеть и на Шона Коннери, и на Жюльетт Бинош, и на Кейт Уинслет, и на Энтони Хопкинса, и на Джеффри Раша, и на Джуда Лоу, и на Рейчел Уайц, и на старого суперстара Кирка Дугласа, и на входящую в моду Монику Белуччи.

Фестиваль 2001 года был заранее знаменит двумя обстоятельствами. О втором, более важном - вынужденном уходе (по окончании фестиваля) директора-идеолога Морица де Хадельна скажем после. Ведь с его уходом, возможно, связана главная интрига Берлинале-2001, приведшая к сенсационному распределению призов.

С первым обстоятельством проще. Это самостоятельный законченный эпизод. Примерно «за месяц до» стало известно, что на открытии (по традиции вне конкурса) будет показан долгожданный «Враг у ворот» — мегафильм ЖанаЖака Анно про Сталинградскую битву. Он считается самым дорогостоящим проектом в истории европейского кино (бюджет под сто миллионов долларов), но кроме немцев, англичан и ирландцев фильм финансировали австралийцы и, подозреваю, американцы, потому что у них прокатные права.

В официальной программе Берлинале-2001 совсем не оказалось полнометражных российских фильмов (см. заметку «Наши в Берлине»). Но на берлинский экран мы все же угодили. Причем в больших количествах. «Нашими» оказались и друг-враг мистера Рипли Джуд Лоу, и истребительница мумий Рейчел

Уайц, и влюбленный Шекспир Джозеф Файнс, и Боб Хоскинс (когда-то он изобразил мерзавца Берию в «Ближнем круге» Андрона Кончаловского, а теперь дебиловатого Хрущева, который руководит генералами в Сталинграде, непрерывно поглощая водку, — осталось только Сталина сыграть).

Француз Анно - самый голливудский из режиссеров, работающих в Европе. Он регулярно - как в омут — кидается в абсолютно незнакомые ему темы и всякий раз выплывает. Делает фильмы красочные, эффектные, масштабные. На взгляд знатоков, поверхностные (особенно в случае с киноверсией «Имени розы»), но для публики приятные. Именно он снял знаменитого сверхкассового «Медведя», где героя-медвежонка сыграли (за два года натурных съемок) девять разных медвежат. Именно он, делая Во Вьетнаме ретро- «Любовника» про роман китайского аристократа и француженки (на роль которой по своей привычке позвал англичанку), проложил на радость вьетнамцам настоящие дороги.

Теперь Анно, похоже, решил снять самый крупный и крутой зарубежный исторический фильм о прошлом России со времен «Доктора Живаго». То, что роль главного немца, как и главных русских, сыграл не немец, а голливудец Эд Харрис, сочтем типичным артистическим жестом режиссера.

Отдадим должное: декорация разрушенного Сталинграда (Анно воссоздавал центр города со свойственной ему исторической дотошностью) действительно грандиозна. Некоторые боевые сцены придуманы здорово. Новомодному Джуду Лоу - явно концептуально придано сходство со звездой «Баллады о солдате» Владимиром Ивашовым.

Хороша и находка с языком. Герои, разумеется, изъясняются по-английски, но на заднем плане звучит только русская и немецкая речь (в зависимости от места, где происходит действие). Ход простой, но придающий ситуации чуть большую достоверность.

В целом же я увидел именно то, что ожидал. Котел, в который попали немцы на экране, не Сталинградский, а голливудский. Как почти всякий фильм Анно, «Враг у ворот» - большой фильм-лего. Он полон эпико-трагической музыки. Он весь состоит из готовых, из разных мест позаимствованных блоков. Заметно, что Анно учился не столько у создателя «Освобождения» Юрия Озерова, сколько у Стивена Спилберга. Как и «Рядовой Райан», «Враг» начинается со страшной массовой сцены высадки десанта с воды: доплывших солдат тут же бросают в лобовую атаку навстречу шквальному пулеметному огню немцев (выдав им по одной винтовке и пяти патронам на двоих). Как и в «Райане», во «Враге» мало боевой техники, и главный эффект фильма сам по себе разрушенный город, устланный трупами. (Только в советское время, когда режиссеры бесплатно использовали боевую технику армии, можно было позволить себе снимать танковые побоища.) У Спилберга же (из «Райана» & «Списка Шиндлера») позаимствована дуэль снайперов. Но во «Враге у ворот» она длится весь фильм. Простой русский парень (прототипом был реальный герой Сталинграда) Василий Зайцев выкашивает немецких офицеров десятками. Тогда фашистское командование, озабоченное тем, что из-за Зайцева вся сталинградская кампания идет прахом, выписывает из Фатерланда своего снайпера-аса - образованного изверга майора Кёнига (о его дуэли с Зайцевым Анно вычитал в советских военных листовках, впрочем, найти архивное подтвержде ние тому, что Кёниг действительно существовал, так и не смог).

Параллельно (куда без нее!) развива ется лав-стори. Любовный треугольник: Джуд Лоу - Рейчел Уайц - Джозеф Файнс. «Шекспир», кстати, изображает политработника, который - по мысли сценариста - первым в СССР и только осенью 1942-го, повстречав аса Зайцева, дотумкал, что надо заниматься пропагандой, поднимать боевой дух народа и с этой целью создавать национальных героев. Этой идеей он заражает Хрущева, который, похоже, до той поры не читал ни о Гастелло, ни о героях-панфиловцах, ни о Зое Космодемьянской. Призадумавшись над предложением творить героев, Хрущев с сомнением спрашивает: «А вы знаете хоть одного?» «Знаю», — твердо отвечает «Шекспир». Смешно.

Идеи фильма тоже предсказуемы. По настрою он пацифистский, но при этом Анно, естественно, принимает сторону не гадких (только внешне чистеньких и культурных) фашистов, а советского народа. Именно народа не Сталина с Хрущевым, не толстых генералов (они все в фильме толстые) и не иезуитов-комиссаров. Один из ударных моментов фильма - советские заградотряды, из пулеметов расстреливающие отступающих солдат.

Самое забавное в фильме про Сталинградскую битву — это то, что в нем нет никакой битвы. Советские войска вообще выглядят нищими и безоружными: ни танков, ни самолетов, только один на весь фильм — ППШ. Получается, что Сталинградская битва - это схватка двух снайперов. Они бились от имени войск, как бились на глазах дружин два конника в древние времена, и, когда один убил другого, проигравшая сторона мигом почувствовала себя деморализованной и сдалась.

Поэтому финальные титры, объясняющие, что в сражении под Сталинградом полегли миллионы и что хорошо вооруженные немцы были разгромлены, выглядят крайне нелогичными.

Но оставим Анно и вернемся к де Хадельну.

Его прощальный поклон

Все знали, что подобно легендарному Жилю Жакобу, который определяет все достоинства и (вполне милые, на мой вкус) недостатки Каннского кинофестиваля, легендарный де Хадельн определяет достоинства и недостатки (на мой вкус, достаточно крупные) фестиваля Берлинского. Проблемой Берлина всегда было то, что в своих главных программах ОБА ФИЛЬМА ИЗ ЮГО-ВОСТОЧНОЙ он чаще ориентировался не на хорошее АЗИИ, ВОШЕДШИЕ кино, на прогрессивное. Боролся за В ЧИСЛО ЛАУРЕАТОВ «мир, демократию, социализм». А поБЕРЛИНАЛЕ, БЫЛИ НА ОДНУ И ТУ ЖЕ ТЕМУ: скольку в Берлине предпочитали внятПРО ТО, КАК МОЛОДЫЕ ные социальные высказывания, то эстеПРОВИНЦИАЛЫ ПЫТАЮТСЯ ВЛИТЬСЯ тически он склонялся к артмейнстриму В ЖИЗНЬ БОЛЬШИХ не слишком любимому мной большому МЕГАПОЛИСОВ, ПЕРЕЖИВАЯ ТАМ традиционному кино. В конечном счете к ПЕРВЫЕ «серьезному Голливуду» (тем более что ВЛЮБЛЕННОСТИ Берлинале всегда проходит дни объявИ СОВЕРШАЯ ПЕРВЫЕ СЕРЬЕЗНЫЕ ления «оскаровских» номинаций и проЖИЗНЕННЫЕ ОШИБКИ. катчикам удобно раскручивать там для КАДРЫ ИЗ ФИЛЬМОВ «ОРЕХОВАЯ потребления в Европе свежайшие «оскаКРАСАВИЦА» (СЛЕВА) ровские» хиты).

И «ПЕКИНСКИЙ ВЕЛОСИПЕД» В прошлом году, однако, случился перебор. Голливудских фильмов хотя и неплохих, вплоть до «Магнолии» — оказалось чересчур много. В результате попечительский (или как он там называ ется) совет фестиваля обвинил де Хадельна чуть ли не в низкопоклонстве и решил прервать с ним контракт. Узнав об этом, ваш кинообозреватель вздрогнул: ведь его статья о прошлогоднем Берлинале называлась «Накат амери канской империи». Получилось как в советские времена: статью прочитали сигнал получили - меры приняли.

Де Хадельна «уходили» с почетом и слезами. С наградами, официальными приемами в его честь, коллективными благодарностями от СМИ, от разных стран, включая Россию (за то, что поддерживал наше кино), с особым «Тедди» от жюри геев и лесбиянок (за то, что именно он в 1992 году допустил меньшинстского «Тедди» в круг официальных берлинских кинонаград). Была устроена специальная ретроспектива фильмов Moritz' Favourites - двадцать любимых картин директора за двадцать два года его правления берлинским конкурсом. В последний день, вдруг увидев из окна автобуса название станции метро Moritzplatz, я искренне изумился, что никто не догадался вписать — хотя бы краской из баллончика - MoritzdeHade/nplatz. На будущий год уже не допишут - фести валь явно изменит свою идеологию. Вопрос, насколько?

На протяжении всего фестиваля де Хадельн, словно ничего не случилось, играл роль успешного директора, сопровождал почетнейших гостей, пару раз в разных компаниях не удержался от речей о себе и своих заслугах перед фестивалем, а в конце... Последующие выводы можно счесть плодом воспаленного общественного воображения. Но многие полагают, что де Хадельн сделал два сильных хода. Во-первых, говорят, он запланировал на 2002 год ретроспективу картин к 100-летию режиссера Лени Рифеншталь. Кто не знает: она до сих пор жива, но (все еще) считается персоной нон-грата, поскольку сняла две знаменитейшие картины гитлеровской Германии - «Триумф воли» и «Олимпию». Если новый директор Дитер Косслик начнет свою карьеру с фильмов Рифеншталь, это может ударить по его репутации.

Во-вторых, нечто странное произошло с распределением призов. Ничего подобного в Берлине не припомню.

Американский кошмар

Предсказать обладателей «Золотого» и пр. «медведей» Берлине бывало нетруд

но. «Как думаешь, кто выиграет?» — спросил меня коллега за пару дней до часа «Х». «Ослу понятно! - ответил я. - Берлин обожает геополитику - мирить непримиримые страны и в начале 90-х заставил брататься на сцене представителей Китая и Тайваня, поделив между ними главный приз. Сейчас в конкурсе южнокорейский фильм «Совместная зона безопасности» про то, как пытались дружить пограничники Южной и Северной Корей и как трагически дружба завершилась. Когда его представляли, то провели аналогию с некогда разделенной Германией, и публика зааплодировала. Конечно, «Зоне» что-то достанется, тем более что и фильм любопытный. Далее: в Берлине сейчас очень гордятся тем, что в конкурсе не только привычные китайцы, но и сразу два фильма из вошедшей в киномоду Японии. Оба - «Хлоя» (вариации на темы «Пены дней» Бориса Виана) и «Инугами» (см. минирецензию) - тоже занятные, и японцы без призов не останутся. Наконец: тут ведь почти всегда выигрывают американцы. в этот раз и глава жюри — американец, и В конкурсе - аж четыре американские картины, которые вполне могут победить. О чем еще спорить?» Претендентом № я, конечно же, считал «Траффик» Стивена Содерберга - фаворита «оскаровской» гонки нынешнего года. Трудно найти фильм более берлинский, ведь «Траффик» большое социальное кинополотно про наркоманию, наркомафию и наркопути (то есть «траффик» наркотиков). Мы видим проблему и глазами чиновника из Белого дома, и глазами полицейских, и глазами девочки-наркоманки (дочери серьезного лица из Белого дома), и многими-многими другими глазами.

К плюсам фильма можно отнести массу интересной информации. Именно на фестивалях, где смотришь иное не развлекательное — кино из Америки и про Америку, начинаешь понимать, что это страна с серьезными проблемами. Главный вывод фильма: в стране идет война, где, с одной стороны, наркомафия, с другой - все остальные. Но этих «всех» постепенно вовлекают в наркотический круг. И выходит, что бороться с наркомафией и наркоманией — это бороться со своим народом, своими детьми, самим собой. Война оказывается внутрисемейной. А коли так, выиграть ее практически невозможно. Минус картины уже в том, что, как и в случае с «Врагом у ворот», видишь именно то, что ожидал: многоуровневое, дотошное (бла-бла-бла) исследование проблемы. Очень «прооскаровски» ориентированное. Я вижу, что Содерберг старается оставаться художником: все жаркие мексиканские эпизоды окрашены в «Траффике» в желто-песочный цвет и т. д. Я понимаю, что проблема действительно страшна. Но столь же ясно я понимаю, что Содерберг изначально затевал не кино, а гражданскую акцию. Что ему осточертело иметь хорошую репутацию среди синефилов («Секс, ложь и видео», «Англичанин», «Вне поля зрения»), но оставаться в Голливуде режиссером второго ряда. Что ему захотелось в Зал Голливудской Славы. Пожалуйста: снял всего за год два больших социальных фильма («Эрин Брокович» и «Траффик»), и оба они номинированы сейчас на главный «Оскар» — лучшую картину 2000 года. И про актеров (во всяком случае, чету Майкл Дуглас - Кэтрин Зета-Джонс) понятно, что они сочли участие в важном фильме своим гражданским долгом. Претендентом № 2, несомненно, был другой «оскаровский» хит — «Шоколад» Лассе Халльстрёма с Жюльетт Бинош и эпизодическим Джонни Деппом. «Шоколад» оказался не столько мелодрамой (как ожидалось), сколько притчей. И французский городок конца 50-х, и одежды, и приметы времени - все сказочно преобразовано, а герои, разумеется, говорят на английском. Героиня Бинош путешествует по миру с дочерью, почему-то срываясь с места, когда начинает дуть некий северный ветер. Везде, куда приезжает, открывает кондитерскую и кормит народ невообразимо вкусным шоколадом, сделанным по рецептам древних майя (для них шоколад был символом бога). От этого шоколада-бога все прямо-таки светлеют, преодолевают внутренние фобии и начинают творить добро. В результате церковь ополчается на конкурентку-кондитерскую и героиню Бинош — посланницу Сатаны. Ортодоксы воюют и с другим леваком, героем Джонни Деппа - длинноволосым хиппарем и гитаристом. На Западе и в Берлине все на «Шоколад» умиляются, тем более что он еще и феминистский (все козлы в фильме - мужчины). Мне фильм тоже поначалу нравился. Но потом стало утомлять, что он все время вдалбливает мне одну-единственную мысль: надо быть терпимым к тем, кто живет и выглядит иначе, надо, надо!.. Урок терпимости, в котором левак Джонни Депп (как и Майкл Дуглас в «Траффике») явно принял участие из гражданских соображений, приводит к тому, что хочешь найти кирпич и запулить его в экран (увы, в берлинских кинозалах кирпичи не водятся).

Претендентом № 3 (тут и далее будем говорить уже не о голливудском, а об американском кино) и вообще фильмом достаточно приятным оказал ся, как ни странно, «В поисках Форрестера» (Finding Forrester) Гаса Ван Сэнта. «Как ни странно», потому что это почти «Умница Уилл Хантинг-2» (неслучайно под занавес в гостевой роли появляется сам «Уилл Хантинг» — Метт Деймон), однако же совсем не тошнотворный. Красивый старик Шон Коннери изображает писателя-классика, который некогда сочинил великий роман и стал затворником (намек на Сэлинджера?). Зал смеется, когда на обложке книги, якобы изданной сорок лет назад, видит портрет молодого «Сэлинджера»-Форрестера, а на деле — Джеймса Бонда. Вернуться в мир писателя принуждает неожиданная дружба с 16-летним чернокожим мальчиком из криминального Южного Бронкса. Мальчик — не только хороший баскетболист, но и гениальный литератор, нуждающийся в помощи и защите.

Да, наверное, такого быть не может. Да, сюжетные повороты (кто кому когда придет на выручку) предсказуемы. Но очень хорош Коннери (могли бы дать и приз за лучшую мужскую роль). Хорош его юный напарник Роберт Браун. Есть несколько напряженных и несколько забавных сцен, например, когда черный мальчик впервые в жизни выезжает в белый престижный район (оказывается, это как нашему человеку из деревни Крюково попасть в Париж). И в конце концов начинаешь понимать, что Гас Ван Сэнт - человек не фальшивый, не начетнически политкорректный. Он явно искренен в своем желании учить доброму и свято верит в собственные иллюзии. Верит, что воспитание нравов способно примирить яппи с маргиналами, белых с черными, Южный Бронкс с Пятой Авеню и привести Америку к гармонии.

Самый знаменитый из афроамериканских режиссеров Спайк Ли не верит в расовую гармонию совсем. Его «Оду раченные» (Bamboozled), четвертый и сильный претендент на победу в Берлине, словно бы зло полемизировали с фильмом Ван Сэнта. «Одураченные», как «Шоколад», вдалбливали однуединственную мысль: черным нельзя подлаживаться к белым выйдет еще хуже! Нельзя стараться жить белой жизнью и делать белую карьеру все равно будут считать человеком второго сорта! Публицистика и назойливая идеология (независимо от их сути) мне нравиться не должны. Но Спайк Ли есть Спайк Ли: его энергией не заразиться невозможно. Кстати, только из его фильмов (в частности, «Тропической лихорадки», «Поступай правильно» и недавнего «Лета Сэма») и понимаешь, насколько серьезны расовые и национальные проблемы в Америке.

«Одураченные» злая трагическая сатира. Одна из телекомпаний решает сделать новое рейтинговое шоу для черной аудитории. Но разных шоу уже полно: и Крис Рок делает, и другие. Нужен рекламный скандал. Тогда приходит

Жюри во главе с бывшим боссом студии «ХХ век Фокс» Уильямом Механиком американцев, однако, проигнорировало. После объявления результатов пресса недоуменно пересмеивалась. Главный приз отдали «Интимной близости» известного (по оперным постановкам и экранизации «Королевы Марго») француза Патриса Шеро. Полемика на тему, считать ли решение жюри революционным или кретинским, переместилась и в нашу прессу. Включаюсь. «Интимная близость» вариация на темы недавней «Порнографической связи» (немолодые мужчина и женщина, не знающие даже имен друг друга, встречаются в определенный день недели, чтобы предаться безудержному сексу), но снятая в стиле «нового реализма» «Догмы» и предельно откровенно. Во время фестиваля все спорили: занимались ли актеры этим натурально? Свечку не держал, но крупноплановую детальную сцену орального секса в фильме видел. Жюри, наверное, так потрясла смелость актрисы Керри Фокс, что оно наградило и ее - призом за лучшую женскую роль. Кроме секса, герои два часа мучительно выясняют отношения с близкими и страдают от всего, от чего принято страдать в европейских фестивальных картинах - прежде всего от одиночества. В финале он просит ее бросить семью и остаться с ним, но она, плача, отказывается. Становится ясно, что герои должны на прощание сделать это еще раз. Однако времени мало (хронометраж фильма известен). Успеют ли? Успели. Для быстроты стоя и на сей раз не раздеваясь (так и видишь за спиной режиссера, который торопит: «Быстрее! Еще! Не укладываемся!»).

Пишут, что это развитие нового европейского реализма. Цитируют западную прессу, в которой некоторые довольны уже тем, что актеры немолоды, а их тела несовершенны: дескать, фильм - опятьтаки политкорректно - утверждает, что всякое тело имеет право на свой секс.

Похожий случай два года назад произошел в Канне, когда жюри предпочло сильным фильмам Линча, Джармуша, Китано и Альмодовара «Розетту» мало кому (на тот момент) известных режиссеров из Бельгии братьев Дарденнов. Но поступок каннского жюри был осмысленным. В Канне словно бы захотели сказать: «Давайте подведем черту и оставим уходящему веку тех, кто еще десять лет назад казался новатором, но теперь стал классиком, и откроем новаторов новых». Поступок берлинского жюри загадочен. Ну, Шеро, ну, экзерсисы под «Догму»...

Излагаю свои версии случившегося. Уволенный с высокой должности Механик решил напакостить соотечественникам. За решением стоял де Хадельн, возжелавший доказать всем напоследок, что он вовсе не является сторонником традиционного и тем более голливудского кино и будет порадикальнее, чем каннский Жакоб. 3. Механик не хотел напакостить соотечественникам, но не смог сладить с проблемой, как наградить четыре американские картины одновременно и все - «Золотым медведем». Наградить один фильм - испортить отношения с продюсерами других. Уж лучше оставить без призов всех. Де Хадельна это решение устроило, потому что... (см. п. 2).

4. Фильм и впрямь поощрили за смелость. Так - через пару минут после объявления вердикта жюри — автор этих строк и сочинил свою первую в жизни эпиграмму: not so good, not too bad, но наградили за минет. Р.S. Рецензию на внеконкурсный хит Берлина «Каннибал» (или же «Ганнибал») - продолжение долгожданного «Молчания ягнят» — читайте в следующем номере «Итогов» и уже сейчас на сайте www.itogi.ru.