[Без Заголовка]

Когда работа над проектом нового УК начиналась, составители ставили себе цель создать закон, который защитил бы россиян от произвола их сограждан, включая тех, кто работает в судах и правоохранительных органах. В результате же первый УК демократической России не только предписывает более жесткие санкции, чем советский закон, но и предоставляет возможности для полного правоохранительного и судебного произвола. Определение преступления как общественно опасного деяния дает судьям возможность прекращать дела «за малозначительностью», а значит, руководствоваться не столько текстом закона, сколько собственными представлениями об общественном порядке. То же происходит и тогда, когда судья, принимая решение, выбирает из пяти разных видов наказаний за одно и то же преступление. Наконец, статьи, карающие за такие преступления, как «сходка», суть не что иное, как приглашение сажать за решетку «неугодных».

Урок 4. Люди В последнюю очередь

Все же у нового УК есть преимущества над старым. В нем не содержатся 78 составов преступлений, предусмотренных старым УК. Наконецто отменена статья, запрещающая «нарушения правил валютных операций» — отныне караются в уголовном порядке только незаконные операции с драгоценными камнями и металлами. Почили в бозе статьи, запрещающие уклонение от лечения венерических болезней, организацию азартных игр, добровольную сдачу в плен и другое. Кроме того, снижена максимальная мера наказания по 70 разным статьям от измены Родине до дачи заведомо ложных показаний.

Согласно УК, законы, снимающие уголовную ответственность или смягчающие санкцию, имеют обратную силу. Что вполне справедливо: если российские законодатели посчитали, что, например, операции с иностранной валютой более не угрожают общественному порядку, то незачем держать в заключении 204 человека, приговоренных к лишению свободы по статье 162, части 7 старого УК. Тем более, казалось бы, ни к чему вести следствия и рассматривать дела по этой статье. Казалось бы. Но УК вступает в действие только с января 1997 года, а значит, и суды, и прокуратура продолжают следовать старому кодексу.

«Я думаю, что вот это самое страшное, что есть в нашей жизни, - говорит Андрей Рахмилович. - Это инерция государственного аппарата. Они прекрасно понимают, что дела все равно будут прекращены. Значит, стараться не надо, работать не надо, надо просто перекладывать бумажки. Аппарат любит толочь воду в ступе. А это живые люди. Один состав преступления отменяется одним предложением, и за ним стоят сотни, тысячи живых людей по нашей огромной стране. Мы же живем не в Голландии».

Урок 5. Мы действительно живем не в Голландии

«Нет в этом во всем ничего страшного», - настаивает судья Меркушов. А как же люди, которые будут осуждены, например, за самогоноварение (как 10 725 человек за последние три года, из них 6302 — только в прошлом году)? Предположим, в декабре человека осудят, в январефеврале его дело отправят на пересмотр, а только где-то к середине или к концу года его выпустят. Меркушов вспоминает, что в 1961 году, когда был введен новый кодекс, он работал участковым судьей. На территории его участка как раз была тюрьма. За месяц суд управился с пересмотром всех дел. Теперь же, говорит Меркушов, процесс займет «месяц-другой - ну, от силы, третий».

Заместитель председателя Московского городского суда Алексей Коржаков оптимизма высокопоставленного коллеги не разделяет. «Суд не подготовлен ни к чему», — решительно заявляет он. В конце сентября в распоряжении суда еще нет даже официального текста нового УК. Занятия по новому закону намечены на начало октября, хотя Коржаков почему-то сопроводил эту информацию не совсем юридически точным выражением «Бог даст».

Впрочем, суду некуда торопиться. Все московские судьи, с которыми я связалась при подготовке этой статьи, с уверенностью заявили, что введение в действие нового УК будет отложено на два года. Откуда такая уверенность, не совсем понятно. Эдуард Побегайло всего лишь подтвердил, что возможность отсрочки введения УК будет, вероятно, рассмотрена. Но для этого понадобится новый законопроект, за который должна будет проголосовать Дума. «Зря они на это надеются, говорит Михаил Палеев. - Было бы гораздо лучше, если бы они готовились. Будет очень стыдно, если суды будут «плавать».

«Плавать», вероятно, будут не только суды. Только по отменяемым статьям за последние три года были осуждены 36552 человека, из них 19 046 — в прошлом году. Добавим к этим делам осужденных по 70 статьям, наказание по которым смягчается. Учтем, что есть еще ряд статей, название которых осталось прежним, а состав преступления изменился. Например, хулиганство, которое теперь должно быть сопряжено с насилием или угрозой насилия (например, печально известное дело авторов газеты «Мать», также подзащитных Андрея Рахмиловича, обвиняющихся в хулиганстве за использование ненормативной лексики, тоже должно быть прекращено).

Теперь вспомним, что суды до сих пор не закончили пересмотр дел, связанный с отменой в 1994 году всего лишь одной главы УК, карающей за преступления против социалистической собственности. Прогноз Меркушова начинает выглядеть фантастическим.

Справедливости ради надо заметить, что по крайней мере одно ведомство - Главное управление исполнения наказаний пытается принять меры к тому, чтобы все подлежащие пересмотру дела были своевременно направлены в суд. Механизм тут чрезвычайно примитивен. ГУИН направляет в каждую колонию письмо со списком статей, исключенных из УК, и преступлений, наказание за которые снижено. «На каждого заключенного ведь имеется личное дело и, кроме того, карточка», - гордо заявляет полковник Михаил Назаркин, заместитель начальника Управления безопасности ГУИН. Инструкция ГУИН сводится к тому, чтобы администрации колоний физически перелистали все свои карточки и нашли тех, чье дело подлежит пересмотру.

При этом список, составленный ГУИН, не соответствует ситуации. Например, в нем нет упоминания о хулиганстве: составители списка, судя по всему, просто сравнили названия статей старого и нового кодексов, не вникая в суть. «А они как осуждены за хулиганство, так и будут сидеть, — уверенно заявляет Назаркин. - Таких очень много». Их дела, надо полагать, никто на пересмотр не отправит.

Великая западная исследовательница явления тоталитаризма Ханна Арендт выдвигала одно условие как обязательное для существования тоталитарного государства: ему должна быть безразлична потеря значительного количества граждан. Спрашивается: государство, где законодатели и правоохранители самодовольно заявляют, что наконец-то отказались от законов тоталитарной эпохи, а в это время более миллиона человек находятся в местах лишения свободы и ни одно официальное ведомство не озабочено всерьез тем, сколько из них и как долго будут находиться там в нарушение новых демократических законов, это какое государство?

Хотим обратить внимание читателя, что Министерст во юстиции и подведомственный ему институт за обнародование этих официальных данных потребовали от редакции 465 тысяч рублей.