Бег в мешке

Вооруженные Силы сидят на голодном пайке

-И ГОРЬ ДМИТРИЕВИЧ, ИЗ МЕСЯца в месяц не выполняется даже тот сверхжесткий бюджет, который вы согласовали с правительством. Как удается хоть что-то планировать в такой обстановке?

Ситуацию с финансами вы хорошо знаете: сначала в бюджете было 80 млрд. рублей на оборону, потом срезали до 66 млрд. Сейчас по всем статьям, кроме денежного содержания и продовольственного обеспечения, ежемесячно отпускают не более 17 процентов обещанного. Правительством разработан график погашения долгов по денежному довольствию, выполнение которого уже началось. В конце сентября — начале октября нам удалось рассчитаться с людьми за июнь-июль. Таким образом, почти на четверть уменьшился общий шестнадцатимиллиардный долг перед личным составом по выплатам денежного довольствия и зарплаты.

Половину своего рабочего времени трачу на то, чтобы выбивать деньги для армии. Далеко не все понимают, что армию опасно держать на голодном пайке: она превращается в скопище людей, занятых поиском пропитания, а не защитой Отечества. Мне говорят: «Ну тебе хоть что-то даем, а учителям совсем ничего». Разве это серьезный разговор? Но руки опускать не имеем права. Надо думать, находить решения. Ведь сегодня реформа приняла необратимый характер.

Да, я начал реформы под сверхжесткий бюджет. Мы были готовы довольствоваться минимальным. Так и строили свои планы. Рассчитывали, что, сократив второстепенные структуры, будем иметь к 2000 году 9 дивизий и 30 полков постоянной готовности. Их уже удалось почти полностью укомплектовать личным составом. И главное военная техника в этих соединениях исправна на 92-94 процента.

Конечно, сегодня приходится корректировать планы. Но они вообще не должны быть неким шаблоном, скорее руководством к действию. Сейчас тем более. Приходится продумывать многовариантные решения, маневрировать средствами и ресурсами. При этом, разумеется, мы исходим из определенных приоритетов и их иерархии. Сейчас это выплата денежного довольствия военнослужащим, заработной платы гражданскому персоналу, поддержание жизнеобеспечения органов и структур Вооруженных Сил, расчет с увольняемыми военнослужащими.

Еще недавно вы говорили, что паркетной дипломатии не обучены. Теперь, как я понимаю, жизнь заставила осваивать и эту науку. Ну и как, получается?

— Да, наверное, не слишком. Если бы освоил паркетный слалом, может, удалось бы выбить еще какие-то крохи. A пока все больше обещания. Хотя, конечно, дело тут не только в отсутствии у меня дипломатических навыков. Просто сам бюджетный пирог съежился ныне до размеров сухаря. И поделить его на всех непосильная задача.

- Политические экстремисты, используя бедственное положение армии, призывают ее к неповиновению. Не опасаетесь ли вы, что у кого-то из военных могут не выдержать нервы?

- Конечно, терпению есть предел. И я благодарен командирам, всему личному составу Вооруженных Сил, что они не поддаются на провокации. Российские военные в массе своей осознают, что участие армии во внутриполитической борьбе - это гражданская война, а значит, самоуничтожение России.

- Расстрелы в караулах стали настоящей эпидемией. Ответственность за них лежит, видимо, не только на армии - как-никак она всего лишь часть общества. И все же не следует ли ускорить переход к комплектованию Вооруженных Сил по контрактному принципу?

- Вы затронули самую больную для меня тему. Это страшная ноша сознавать, что не уберег чьего-то сына. Только очень недалекий командир может думать, что за правопорядок и дисциплину в части или соединении отвечают подчиненные ему офицеры, а не он лично. А я несу ответственность за все Вооруженные Силы. Поверьте, мы делаем все возможное, чтобы предотвратить подобные инциденты.

Эти трагедии заставляют меня снова и снова повторять альтернативы профессиональной армии нет. И не только по этой причине с профессиональной армией можно поднять уровень боеготовности. Контрактник ― - это профессионал, мастерство которого постоянно растет, его не надо каждый год снова учить азам военного дела. У контрактника техника и вооружение всегда исправны. А оружие становится все дороже. Это выгодно и экономически. Сегодня в Вооруженных Силах на контрактной основе служат около 180 тысяч сержантов и солдат.

Ряд соединений и частей полностью укомплектован на этой основе. Это 201-я мотострелковая дивизия в Таджикистане, отдельная воздушно-десантная бригада в Боснии и Герцеговине и некоторые другие части, выполняющие миротворческие миссии. Но для того, чтобы укомплектовать контрактниками все соединения и части постоянной готовности, необходимо изыскать дополнительно 6 млрд. рублей в год. Причем только на денежное довольствие и продовольственное обеспечение. Прибавь те к этому расходы на строительство жилья, создание инфраструктуры, соответствующей статусу и потребностям военных профессионалов.

Сегодня таких средств нет. Мы пошли несколько иным путем. Проблема в том, что три четверти уже находящихся в армии контрактников служат, так сказать, «в обозе», во вспомогательных тыловых структурах. Поэтому сейчас принципиально важно, сохранив численность контрактников, переместить большую их часть как раз в боевые подразделения на должности младших командиров.

Нехватка средств может заставить армию отойти от принципа - сокращение численности Вооруженных Сил должно компенсироваться их техническим переоснащением. Судя по итогам последнего заседания правительственной комиссии, оборонный заказ в будущем году будет срезан еще вдвое. Каковы в этой ситуации приоритеты военного ведомства?

- Принцип остается прежним. Просто нужно сознавать, что сегодня, когда Министерство обороны может закупить лишь единичные экземпляры вооружений, с экономической точки зрения просто бессмысленно начинать серийное производство того или иного вида боевой техники. До 2000 года мы главные усилия будем направлять на ремонт и модернизацию уже имеющихся вооружений. В Советском Союзе никто никогда модернизацией всерьез и не занимался: выбрасывали старое и делали новое.

На самом деле, модернизируя некоторые образцы довольно старого оружия, мы получаем увеличение эффективности в полтора раза! Эта идея понята и принята генеральными конструкторами и промышленностью. Сейчас небывало богатый рынок предложений в этой области. Предприятия готовы ремонтировать технику в заводских условиях и продлевать ее ресурс лет на десять.

Параллельно хотим сконцентрировать сейчас наши скудные средства на разработке новых вооружений. Деньги пойдут только туда, где каждый рубль принесет максимальную отдачу, - всю муть мы уже вычистили. Сроки опытноконструкторских работ сокращены до 57 лет. А в советские времена бывало и по двадцать.

Несмотря на все трудности, кое-какая новая техника уже выпускается, например зенитно-ракетный комплекс «Тор М1». Его, после того как он победил в очень жестком соревновании с аналогичными системами ведущих стран мира, закупила сейчас Греция. Как ни тяжело, а все-таки скоро доведем до ума и новый зенитно-ракетный комплекс дальнего действия С-400. Ввели в боевой состав «Петра Великого» - крейсер ХХІ века. На подходе и «Адмирал Чебаненко», новые минные тральщики, ракетные катера со скоростью 45 узлов, оснащенные новейшей ракетной системой «Москит». В авиацию идут новые вертолеты Ка-50, Ка-52.

Есть еще одно чрезвычайно важное направление нашей технической политики это защита солдата на поле боя. Разработку индивидуальных средств защиты мы выделили в специальную программу. И уже добились некоторых результатов.

Игорь Дмитриевич, Вы ни слова не сказали о главном проекте РВСН. Вас часто упрекают, что слишком много средств расходуете на Ракетные войска. Может быть, действительно сейчас больше внимания следовало бы уделять силам общего назначения?

- Эти упреки абсолютно безосновательны. Выделяе мые Вооруженным Силам средства распределяются между видами пропорционально боевому и численному составу. В то же время следует отдавать себе отчет в том, что РВСН - один из важнейших компонентов потенциала ядерного сдерживания.

Что до «Тополя-М», то как бы тяжело ни было, график завершения опытноконструкторских работ и запуска в серию мы должны выдержать. А затем сконцентрировать все силы на создании новой ракеты морского базирования. Если попытаемся тянуть оба проекта сразу, денег даже на зарплату рабочим не хватит. Поэтому и отдаем сейчас приоритет наиболее продвинутой программе.

- С настораживающей регулярностью стали циркулировать слухи о вашей скорой отставке. Ссылаются при этом на источники в Министерстве обороны. Не кажется ли вам, что это несколько противоречит вашим же заявлениям, что в военном ведомстве сейчас работает команда единомышленников?

- Что касается отставки, то это решает президент. Как вы понимаете, дальше идти мне по служебной лестнице некуда. Спасибо Господу Богу и Верховному главнокомандующему я, человек, в чьем роду не было военных, стал и маршалом России, и министром обороны. А год или два я пробуду на этой должности не так и важно. Другое дело, что мы только разворачиваем колоссальную по трудности работу. И конечно, хочется самому реализовать планы, которые разрабатывал.

Теперь о команде. Может быть, это с моей стороны и наивно, но привык думать о людях, меня окружающих, хорошо. Поиском скрытых недоброжелателей заниматься не собираюсь. Да и, честно говоря, просто жалко терять время.