государственных соображений, а потому что по-русски говорят гораздо хуже, чем по-украински. Если ты не уразумел, не поленятся повторить помедленнее, попробуют выразить мысль иначе или припомнят с радостным облегчением русское слово вместо непонятного тебе украинского.
Даже в штабах каких-нибудь оголтелых националистов и то разговаривают вежливо. Правда, нам довелось иметь дело только с охранниками или мальчиками на подхвате: идеологи и лидеры, как и в прошлый наш приезд три года назад, видеться и общаться не захотели. Украинские русские говорят, что УНА — УНСО уже не пользуется влиянием, ее оттеснила организация с названием «Социал-национальная партия» и с символикой, до боли похожей на свастику. Однако, судя по тому, что ребят в формах и с этими эмблемами мы наблюдали только в стенах их собственного офиса, а нормальные жители Львова безмерно удивлялись, когда мы спрашивали, где расположена штабквартира социал-националов, эта братва не более популярна во Львове, чем у нас в Воронеже Баркашов. Да, здесь, на Галичине, крайние националисты традиционно собирают на выборах больше голосов, чем где-либо еще на Украине, однако ни разу им не удалось дотянуть и до 10 процентов. Когда случаются эксцессы наподобие истории с Билозиром, националэкстремисты оживляются, вылезают из штабов, вопят на митингах всякие непотребства, чем всерьез пугают львовских русских. В обычное время их воздействие на жизнь города и области ничтожно.
...и власти
Истерика из-за языка, песен и журналов идет не снизу, а сверху. Не случайно глава львовской областной рады поспешил назвать гибель Билозира «политическим убийством», а приехавший во Львов из Киева вице-премьер по гуманитарным вопросам Николай Жулинский собрал «актив львовской интеллигенции» и высказался в том смысле, что воодушевлен борьбой галичан за утверждение национальной идеи, и пообещал наращивать усилия по утверждению украинского языка как государственного. (Нашел время и место.) Объяснение несоразмерному резонансу такой, к сожалению, обыденной истории (даже если считать, что убийца Воронов и что первопричиной ссоры стали именно песни, все равно убийство никак не политическое, а пьяное, бытовое) в том, что она случилась на фоне острей ших дебатов по поводу языка, культуры и перспектив украинского двуязычия.В нынешнем украинском правительстве, сформированном после переизбрания Кучмы, гуманитарный блок возглавили бывшие руховцы, ориентированные на украинизацию. Министром печати и информации стал Иван Драч, вскоре после своего назначения публично отрекшийся от былых руховских постулатов насчет русских, которым должно быть лучше, чем в Москве, и евреев, которым должно быть лучше, чем в Иерусалиме. «Мы поняли, - сказал Драч, — что такой наш толерантный подход далеко не во всем был оправдан. Сейчас мы чувствуем унижение и притеснение украинской этнической нации. Мы сейчас пришли в правительство и будем делать все, чтобы украинская этническая нация не чувствовала себя хуже, чем еврей, россиянин или поляк в Украине». И еще: «Украинская нация, украинский этнос не чувствует себя хозяином в своей стране». Так и подмывает поинтересоваться у уважаемого министра: что за зверь такой «этническая нация»? Входят ли в нее русскоговорящие украинцы, относятся ли к ней дети от смешанных браков и проч.? И если да, то как это может не чувствовать себя в своей стране хозяином народ, составляющий 78 процентов населения и представленный огромным большинством во всех без исключения эшелонах власти? Вообще поводов для зубоскальства или возмущения украинская политическая элита (как, впрочем, и наша, российская) предоставляет достаточно. Но при всем том грех не заметить, что за нелепыми и безграмотными высказываниями и дурацкими постановлениями тревога по вполне реальному поводу.
Сегодня, через десять лет государственного существования Украины, после закрытия огромного числа русских школ и замены их украинскими, после перевода значительного числа вузов на украинский язык (только на востоке, в Харькове, к примеру, пока не удается сделать основным языком высшего образования государственный) больше половины населения страны по-прежнему называют родным языком русский. Более того, среди молодежи доля «русскоязычных» даже несколько выше, чем среди сорокалетних. При этом большая часть русскоговоря
щих - это этнические украинцы. Казалось бы, в чем драма? Украина - не первая и не единственная на земле страна с двумя языками общения. Ни Индия, ни Тунис, ни Мальта, сохранившие себе «язык колонизатора» в качестве языка высокой культуры, науки и образования, не перестали от этого быть независимыми государствами. Тем более русско-украинское двуязычие сложившаяся реальность. Благо языки настолько близкие, что люди, хотя бы чутьчуть привычные, легко понимают друг друга и ведут устные и письменные диалоги. Узаконить бы это самое двуязычие — и оставить людей в покое, чтобы разговаривали, как в Молдове, кому как удобнее.
Однако этой-то близости и таится опасность. Арабский язык не умрет от того, что тунисцы будут читать и писать пофранцузски, равно как и мальтийский не перестает существовать как основной язык бытового и семейного общения. И румынскому языку ничего не грозит. А украинский может не выдержать свободной конкуренции с русским. Как не выдерживает конкуренции с российским украинский шоу-бизнес (даже украинская группа «Воплі Відоплясова» в основном звучит на Украине по российским радиоканалам: раскруткой ее занимаются в Москве). Как не могут пока конкурировать с российскими ни украинское ТВ, ни прочие СМИ. Вопервых, потому, что найти профессиональных журналистов среди 150 млн. россиян статистически вероятнее, чем среди 50 млн. жителей Украины. Во-вторых, потому, что и деньги Москве по-прежнему крутятся более серьезные, чем в Киеве. Есть еще один момент, о котором не принято говорить, но который все время присутствует в подтексте всех языковых баталий. Из-за близости, созвучия языков у русских стойкое отношение к украинскому как к не-вполне-языку, как к немного пародийному диалекту. Что делать, перевод русских классиков на украинский для русского уха и впрямь звучит пародией. Один интеллигентный львовский студент заметил, что, наверное, австрийцам в свое время казался чудовищной пародией перевод, скажем, Гете на чешский. Это он ответил мне на вопрос, не обрекает ли себя Украина на культурную провинциальность, последовательно вытесняя русскоязычную высокую культуру украиноязычной. Еще до СССР в Российской империи сложился стереотип: русский — язык города, украинский язык деревни. Эта ситуация обыгрывалась знаменитым двуязычным дуэтом Штепселя и Тарапуньки. Свободное двуязычие на Украине неизбежно приведет к тому, что украинский язык вернется в деревню и там потихоньку угаснет под напором русскоязычных СМИ.
Ну и что? Ирландия говорит по-английски, сохранив свой первоначальный язык лишь в некоторых районах, Австрия никогда и не говорила иначе, как по-немецки, США, Мексика и все американские государства вовсе не живут по принципу: «Чия мова - того й влада». Однако (и тут снова приходится касаться болезненного и недоговариваемого) ирландец он и в Африке ирландец, мексиканец ни на минуту не станет испанцем, хоть и говорит по-испански. А вот утративший язык украинец... Как вы думаете, если спросить Евгения Наздратенко, Леонида Горбенко, Людмилу Гурченко, Сергея Доренко, кто они по национальности, что вам ответят? Скорее всего, не задумываясь ни на минуту: «Русский». Мне доводилось общаться с донецкими шахтерами все они, в том числе и те, кто на «ко», называли и считали себя русскими. Слишком тонка грань.
Украина, как и Россия, никогда не существовала в своих сегодняшних границах. Украина, как и Россия, состоит из территорий, населенных людьми, разительно отличающимися по привычкам, культурным запросам. Украина, как и Россия, мучится поисками национальной идеи и национальной идентичности. При этом у России по крайней мере есть несколько веков общей истории и общий для всех русский язык. Вокруг чего может строиться украинская государственность? Политическая элита ищет и находит ответ: украинский язык. Можно счесть ответ неудачным, можно сомневаться в успехе украинизации или возмущаться методами внедрения «мовы». Однако нельзя и не признать существования проблемы: когда половина, а то и больше, граждан Украины живет в российском информационном поле - обсуждает новые кремлевские назначения или прибавки к российским пенсиям куда азартнее, чем местные проблемы, — это ненормально.
Молдова, фактически лишившись своего Левого берега и чуть не потеряв Гагаузию, пришла к своей сегодняшней, весьма либеральной, языковой политике. Украина проделала обратный путь: от языкового либерализма к нынешним отчаянным попыткам борьбы за язык. Однако молдавская свобода имеет и оборотную сторону: у русских кишиневцев нет стимула учить румынский. Лет через десять, когда подрастет нынешняя румыноязычная молодежь, незнание языка может затруднить интеграцию местных русских юношей и девушек в молдавскую жизнь. И тогда российскому МИДУ придется выражать озабоченность уже по поводу статуса русских в Молдове.