[Без Заголовка]

Еврейская автономная область с момента своего провозглашения в 34-м году существовала в составе Хабаровского края. Самостоятельности она добилась совершенно «по-еврейски»: тихохонько, без лишних политических страстей и скандалов с краем. Просто, когда на VI Съезде народных депутатов в апреле 92-го утверждали Федеративный договор, в перечне субъектов Российской Федерации в нужном месте появилась нужная запятая. Из чего следовало, что Еврейская автономная область отныне не входит в состав Хабаровского края, а является отдельным субъектом.

Хабаровский край до сих пор не простил обиды. Если бы руководство области загодя «засветилось» со своими сепаратистскими намерениями, можно было бы принять контрмеры: убедить, уговорить ― что за нелепость, что за еврейский субъект, когда там и евреевто нету. А теперь поезд ушел. Не затевать же волынку с изменением Конституции из-за одной запятой!

Иосиф Давидович Нехин, представитель президента в области, выразительно пожимает плечами. Область не добивалась отделения от края так решил съезд. Причем тогда не только Еврейская автономная область, но и еще пять автономных областей выделились из состава краев и областей в отдельные единицы. Но те, прочие, автономные области притязали на большее: они повысили свой статус до республиканского. А вот Еврейская АО ни на что не претендовала, так и осталась единственной в России автономной областью. «Область, подчеркивает Нехин, законопослушно следовала решению съезда, тогдашней верховной власти. А Хабаровский край не хотел следовать. Оттуда в область даже засылали эмиссаров, которые мутили местный народ, доказывая, что без края область пропадет. И кое-кого даже сумели настроить, особенно в граничащем с краем Смидовичском районе. Но большинство-то, конечно, понимает: хоть край и богаче области, для нее предпочтительней быть самостоятельной. В составе края область всегда была падчерицей, деньги ей отпускались по остаточному принципу».

(И Хабаровский край, и Еврейская автономная область, и вообще весь Дальний Восток дотационны. В проектах Минфина на 1997 год предполагается, что бюджет области будет на 80 процентов базироваться на дотациях, а бюджет Хабаровского края на 55 процентов. Так что преимущества самостоятельного существования сводятся к тому, что деньги проще выбивать непосредственно из Москвы, чем из краевого руководства.) А что до количества евреев, так это, по мнению Иосифа Давидовича, вообще пустопорожние разговоры. «Установят критерии: каков должен быть процент титульной нации в составе населения, чтобы регион считался национальным, тогда можно будет вернуться к этому вопросу. Кто считал, сколько алтайцев в Республике Алтай? Кого смущает, что ханты и манси вместе не составляют и двух процентов в Ханты-Мансийском автономном округе?»> Нехин хитро на меня взглядывает: «Вы не подумайте, что я в ваш адрес, но мне кажется, что московских евреев существование нашей области почему-то морально травмирует. Они к нам относятся примерно, как палестинцы к Израилю. Прямо-таки мечтают сбросить нас если не в море, то хотя бы в Амур».

Биробиджанская арифметика

По данным последней преписи 1989 года, в области проживало четыре с небольшим процента евреев. Это немногим меньше восьми тысяч человек. ОВИР приводит такие цифры: больше восьми тысяч жителей области уже отбыли в Израиль.

В 91-м местный департамент образования опросил старшеклассников, нужно ли преподавать в школах идиш. 26 процентов ответили: нужно. В 1993 году в Биробиджане работала группа московских социологов. По их данным, о своей причастности к еврейству говорит больше четверти населения области.

Биробиджанская арифметика. «Чем больше уезжает, тем больше остается» - любимое здешнее присловье. А вот любимый анекдот его рассказывали все до единого мои собеседники: «Кто придет провожать последнего еврея, уезжающего из Биробиджана? - Как кто? Все его родственники и еще десять тысяч евреев, что остались».

Кстати, еврейская школа с преподаванием идиш - работает. Пытаюсь понять: какой еврей отдаст туда ребенка? Зачем? Ведь ясно, что идиш — язык умирающий, в жизни никогда не пригодится. Сначала на меня обижаются: «Почему идиш умирает? Мы ему не дадим умереть!» Потом объясняют более спокойно. Во-первых, в школе не только идиш и еврейская история, но и английский с первого класса, и вообще все предметы на хорошем уровне. Во-вторых, «к нам и русские отдают детей. Вы же знаете, сейчас в школах практически никакой внеклассной работы. А у нас чуть не каждый месяц - праздник. К нему загодя готовимся. И благотворительностью занимаемся опекаем стариков. Многие родители считают: пусть ребенок со сверстниками в школе песни и танцы разучивает, неважно, еврейские или какие, лишь бы по улицам не болтался». В департаменте по образованию уверяют, что спрос на еврейскую школу превышает возможности области: с преподавателями туго.

В пединституте на отделении иностранных языков идиш преподает русская девочка. Местная, биробиджанка, получила от вуза направление в Москву, закончила еврейский

рядка хуже, чем у нас». «А мой вернулся. Полгода помыкался без работы и домой поехал. Ладно без работы. Но ведь говорили: «своя страна», «никто никогда больше не посмеет», а он когда устраиваться приходил, так даже на «шолом» не отвечали. Дома, хоть трудно, но все свои».

Массовый отъезд в Израиль начался в самом конце 80-х. До этого тоже уезжали B Томск, Новосибирск, Москву, Ташкент, да куда только ни уезжали. В Биробиджане до 90-го года не было ни одного вуза. А какой же еврей не хочет, чтобы его ребенок получил высшее образование? А кто же, получив высшее образова ние, вернется из Москвы или даже, скажем, Томска обратно, извините, в Биробиджан?

Еврейские казаки

Последние поезда с еврейскими переселенцами в Биробиджан прибыли в конце сороковых. Примерно с середины 50-х годов евреи постепенно покидали Еврейскую автономную область. Но в годы застоя предметом особой гордости областного начальства было то, что ни один биробиджанский еврей не уехал в Израиль. Зато как только разрешили свободный выезд, начался обвал. Пик пришелся на 1990-1991 годы. Тогдашние эмигранты среди прочих причин отъезда называли и антисемитизм. Сколько-нибудь распространенного антисемитизма в ЕАО никогда не было, но казаки поначалу сделали несколько довольно агрессивных заявлений и даже предлагали переименовать область в Нижнеамурскую. Да и «Память» из Хабаровска однажды высадилась десантом в Биробиджане с плакатами и лозунгами, но собрать митинг или хотя бы солидное количество зевак так и не удалось.

Казаков довольно быстро приручили. Их при регистрации и двухсот человек не набра лось, причем все как один городские. («У нас все не как у людей: евреи по селам землю пашут, а казаки по городу с нагайками бегают».) Учитывая, что Биробиджан - город маленький, где все всех знают, достаточно договориться «на личном уровне» с несколькими лидерами, и все будет в порядке. Та же Диамара у себя в кабинете усаживала за стол казачьих и еврейских активистов и терпеливо напоминала, что спор о том, кто из них «самый коренной», кто первопроходец, а кто основатель - бесплоден. «Самые коренные», если уж на то пошло, — тихие и благонравные корейцы, которые вообще ни на какие титулы не претендуют.

Но побеждают в таких случаях не аргументы, а личные контакты. Года не прошло, как казачий атаман, который к тому же был еще и неплохим баянистом, оказался главным аккомпаниатором на еврейских праздниках. («Ну что делать, если все наши скрипачи уже уехали?») Впрочем, казачьи атаманы, как известно, частенько меняются. Вскоре место аккомпаниатора занял другой — тот был женат на еврейской активистке, и на все казачьи, а также еврейские мероприятия супруги являлись вместе. А как-то на казачьем круге возникли дебаты: может ли еврей, если он «наш парень», быть еще и казаком. Мнения разделились. Решения так и не вынесли.

«Пусть создадут условия»

Словом, страх перед ростом антисемитизма больше не гонит биробиджанских евреев из дома. Тогда что же? Безработица, «беззарплатица», бедность и отсутствие перспектив.

Предприятия стоят, жизнь в колхозах и совхозах еле теплится там годами не платят зарплату, строительство не ведется, банки «лежат», торговля идет вяло у людей очень мало денег на руках. «Среди уезжающих, уверяет Нехин, — львиная доля русских и украинцев». Рассказывают: один еврей обязательно вывозит с собой целый клан славянских родственников-свойственников.

«В Израиле тоже вроде с работой непросто?» — «Там хоть на обзаведение деньги дают».

«На эти деньги долго ли проживешь?» «Лучше, чем вообще без всего и без зарплаты, и без пособий». Но и обратно возвращаются, хоть и немногие. По оценкам областной администрации, из 8000 уехавших человек 200 вернулись. Говорят, вернулось бы и больше, но крепко повязаны полученными в Израиле кредитами, да и денег на дорогу и покупку нового жилья не всегда могут наскрести, хотя трехкомнатная квартира в городе стоит около трех тысяч долларов, а в селах жилье и того дешевле. Heyемная Диамара пробивает проект: пусть освобождающиеся за отъезжантами квартиры выкупает администрация и создает из них областной квартирный фонд для «возвращенцев». «Если изменятся условия, многие вернутся».

«Не хотят, чтобы мы уезжали, пусть создадут условия для хорошей жизни», то и дело говорят и собирающиеся, и остающиеся. Один из остающихся, местный интеллектуальный лидер, физик, проректор единственного на область вуза, долго объяснял мне, что дело даже не в материальных условиях. «Надо создать общину - настоящую, вокруг синагоги, с ешивой, с компактным проживанием евреев. Общину, в которой возродилась бы традиционная еврейская жизнь». «А вы сами ходите в синагогу?» — «Я? Зачем? Я неверующий человек». «А если и другие неверующие? Зачем им община и ешива?» - «Но без этого не будет полноценной национальной жизни. Еще немного, и ее уже не с кем будет возрождать». - «Так что вам мешает?» — «Этим надо заниматься, а никто этим не занимается». «Вы, например». «Я? Но у меня нет ни времени, ни условий».

Их родители и деды приехали сюда потому, что здесь не было условий. Теперь они уезжают потому, что здесь нет условий. Наверное, так должно было случиться.

Где Раки зимуют

Калитка не запирается и скрипит, как три года назад, когда я была здесь впервые. «Нива», кажется, новая. Собака, что меня облаивает, помнится, тогда была трогательным ласковым щеночком. Сам Борис Рак, хозяин дома, не постарел и вообще не изменился. Так же спокойно, ничему не удивляясь: «Заходите в дом. Маша, как там кофе?» Непонятно: узнал не узнал?

Когда мы познакомились, я изумилась: «Еврей - фермер? Так не бывает!» Он невозмутимо ответил: «Видите - бывает».

Борис Рак — бывший председатель колхоза. Его отстранили от должности, он обиделся и ушел в фермеры. Ни о чем не жалеет.

С ходу, не дожидаясь вопросов, начинает рассказывать, как воюет с главой районной администрации. Тот весной заключил с Раком договор, что сдаст ему в аренду хороший кусок земли. Борис уже технику туда вывез. Вдруг договор расторгли, никаких причин не указали, землю передали местной психбольнице. По идее надо было бы судиться, потому что в договоре было сказано, что расторжение его по инициативе одной из сторон недопустимо. Но началась страда, и Борису стало не до них. Но вот сейчас - осталось только доубрать и догрузить немножко капусты ОН ИМ покажет. Земля-то все равно пропадает: никакая психбольница ее освоить не в состоянии. Да и никто, кроме Рака, не в состоянии. А он предлагает бесплатно кормить эту больницу своими овощами. «Мне земля нужна. Мне от них больше ничего не нужно: ни льготы, ни кредиты. Я все сам. Только землю дайте».

Как дела? Да жаловаться грех. Если бы еще местные власти не вредничали, жить было бы можно. Капустой и картошкой он кормит «всех на север до Ванино». Получит землю ОСВОИТ и зерновые. Местные бичи-ворюги Раково хозяйство обходят стороной. Если уж совсем оголодают, приходят наниматься на работу. Капусту он продает по 1200 рублей. На базаре в городе она стоит 800, но у него берут охотно. «Хорошая и вместе с отгрузкой». Правда, себестоимость сейчас тоже выросла из-за электроэнергии и удобрений. Но все равно он удерживает ее в пределах 200 рублей.

«Есть еще евреи-фермеры?» — «Есть. Мой брат. Мой сын». «и у всех дела идут?» «Да ничего, жить можно. Мы друг другу помогаем».

«Борис, а ведь по еврейскому закону запрещено чужую землю пахать». — «Какая же она чужая? А-а. Не знаю. Родители сюда в 32м приехали, от украинского голода спасались. А я тут родился. Родители были не религиозные. Дедушка молился и меня заставлял эту читать как ее?» - «Тору». — «Во-во. Я как-то эту книгу спрятал, чтобы он меня не мучил. Маленький еще был, в школе не учился. А тетка - она тоже была религиозной она подсмотрела, куда я спрятал, и меня выдала. Я тогда нашел кусок свиного сала и измазал тетке сковородку».

Дочка Раков в Израиле. «Зять уехал, мы без шофера в хозяйстве остались». Маша, жена Бориса, не может удержаться, чтобы не показать израильские фотографии внуков. Старшему семь, младшему два. «Как это вы таких работников отпустили?» Маша смеется. Борис по-прежнему невозмутимо серьезен: «Так они малые еще. А подрастут, я их заберу. Капусту грузить кто будет?»