Эксперимент на выживание

В 90-е годы в Латвии поступили, как в 1940-м. Чтобы осчастливить одних, обездолили других

ДЕСЬ ЧЕРЕЗ ДВА ГОДА ПОЛОВИНА КВАРтир пустыми будут стоять, — с какой-то лихостью сказал подвозивший нас по Риге таксист.

- А куда же люди денутся? Неужели вы думаете, что столько народу уедет?

- Зачем уедет? Уезжать им некуда. Просто под забором жить будут. В картонных коробках. Как нам в советское время в фильмах про капитализм показывали.

Приветливого и общительного парня трудно было заподозрить в мизантропии или экстремизме.

Искусство делать широкие жесты

В 1991 году латвийская демократическая власть решила восстановить историческую справедливость и вернуть прежним владельцам национализированную в 1940 году, после советской оккупации республики, собственность землю, домовладения, предприятия. В новых законах были оговорены порядок и сроки, в которые бывшие владельцы должны предъявить свои имущественные претензии. Прописаны права этих владельцев, которым их добро возвращалось в полную и безраздельную собственность.

Забыта была самая малость: те сотни тысяч людей, что жили в советское время и продолжали жить на текущий момент в квартирах, возвращаемых прежним владельцам домов. Получалось, что их не то, как чеховского Фирса, забыли в этих домах, не то, как дядю Тома из известного романа, возвращали владельцам недвижимости вместе с оной. По новому демократическому закону хозяева домовладений могли выселить жильцов без всякого объяснения причин, могли как угодно поднимать квартплату и т.д. Никаких обязательств перед жильцами они не имели - не должны были ни подыскивать замену отбираемому жилью, ни возмещать, хотя бы частично, его стоимость. Правда, выселять людей они могли начать лишь по истечении семи лет со дня вступления в права владения.

Но и семь пресловутых лет «передышки» были лишь продекларированы. Никакими правами жильцы домов, вновь ставших частными, и на этот период не наделяются. Они должны просто ждать истечения этого срока, не имея права не только на то, чтобы продать свою квартиру, но даже чтобы обменять ее. А за малейшую задержку с квартплатой хозяин может выселить нерадивых по суду.

И хозяева, надо сказать, взялись за дело, не откладывая на семь лет то, что можно было сделать уже сегодня. Обитающие в их домах жильцы неугодны им чаще всего не в силу политических, классовых, национальных или каких-либо иных принципиальных соображений. Просто- что взять с этой голытьбы? Именно таким словом можно обозначить большинство населения современной Латвии. Сегодня в республике очень многие бедствуют. Прожиточный минимум, по последним расчетам министерства благосостояния Латвии, составляет 52 лата (104 доллара США), в то время как средняя пенсия - 40, минимальная зарплата - 38.

Мой новый рижский знакомец, 80-летний пенсионер Иван Петрович Хохрин, проживает с тяжело больной женой в весьма отдаленном от центра городском районе Задвинье, в частном доме. Суммарная стариковская пенсия 80 лат, квартплату с них взимают в 60 лат. Точнее, пытаются взимать: старики такой оброк одолеть не могут и судятся с управляющей. Согласно калькуляции, которую она им присылает, только на содержание дворника они должны отдавать 18 лат, то есть 36 долларов, в месяц. А в доме два десятка квартир. У здешнего дворника, очевидно, метла из чистого золота... «Все мы тут негры, мрачно говорит Иван Петрович о себе и прочих жильцах. - Главное, спокою нет. Живем втемную, не знаем, что завтра будет».

Таких гладиаторских битв хозяев с жильцами не счесть. В одном только доме, где живет Иван Петрович, из тех шестерых жильцов, которым я наобум позвонил в квартиры, судятся с хозяевами все шестеро. Стремясь избавиться от старых квартирантов, хозяева надеются найти новых из числа разбогатевших нуворишей, выгодно сдать помещения под казино и магазины.

За что ж вы Игоря Морозова?

Жильцов небольшого двухэтажного дома на фабричной окраине, почти на самом берегу Двины, всего здесь обитает четыре семьи, одна латышская, три русских — вступивший в права управления в июне прошлого года представитель хозяев, некто Визулис (сами владельцы живут где-то в Австралии), сразу предупредил, чтобы они «выметались». Выметаться им, понятное дело, некуда. Всю жизнь либо сами они, как 70-летняя Вероника Бруже, либо их родители, как матушка Игоря Морозова, проработали на соседней химфабрике «Пластика», от которой и получили в 40-50-е годы эти квартиры. Да и то сказать,

квартиры: таких неблагоустроенных — без кухонь и с частичными удобствами, — обветшавших жилищ в Москве днем с огнем не сыщешь. Дом как-никак в 1921 году построен.

Дождавшись наступления зимних холодов, управляющий перешел от слов к делу. Сказав «топить мне невыгодно», он отключил отопление, затем воду. Воду с тех пор носят из подсобки соседнего магазина. Декабрьских морозов старые трубы отопления и канализации не выдержали и лопнули. Зиму жильцы провели при температуре шесть градусов по Цельсию, стены квартир покрылись инеем, который весной уступил место плесени. Старуха Бруже схватила воспаление легких, от которого так до сих пор и не оправилась. В начале лета встречала меня, бедняга, в валенках. Впрочем, за зиму дом так вымерз и отсырел, что и в жаркий день, входя в него, зябко передергиваешь плечами.

В начале зимы все-таки обогревались калориферами, но в разгар рождественских морозов управляющий отключил заодно и электричество. Наиболее энергичный — и потому самый заклятый хозяйский враг 45-летний Игорь Морозов соорудил с помощью друзей в центре комнаты «буржуйку». Живут здесь уже полгода при свечах. Как же, спрашиваю, сын уроки делает, неужели при свечке? Нет, говорят, как приходит из школы, сразу за учебники садится, так что успевает при естественном освещении...

Наступление весны отнюдь не обрадовало чуждого лирике управляющего Визулиса. Он понял, что если люди пережили зиму без света, тепла и воды, то летом никаких шансов Выморить их нет. Если, конечно, не сделать сейчас ход конем.

В один из майских дней, когда все, по его расчетам, были на работе, управляющий пришел с газосварщиком и наварил на входную дверь Морозовых стальную решетку. Но на беду сам Морозов в этот день на работу не пошел и мирно спал дома. Проснулся, собрался, чтобы идти в школу за сыном, открыл дверь и, по его собственному выражению, поцеловал железку. Когда вернулась домой жена Люда, она обнаружила мужа за решеткой, а сына, которого добрые люди привели из школы, ходящего кругами вокруг папиного узилища. Сутки провел Морозов заточении, пока наконец анемичная районная прокуратура уговорила боязливую районную полицию сорвать с его двери решетку.

Это, конечно, случай вопиющий. Хотя, если быть совсем точным, ничего в нем для современной Латвии вопиющего, кроме финала с упрятыванием человека за решетку без суда и следствия, нет. Все остальное хозяйские издевательства над бесправными жильцами, «выкуривание» людей при помощи отключения отопления и водоснабжения - едва ли не самый типичный для современной Риги сюжет. Мне не встретилось здесь человека, который не рассказал бы похожей истории, жертвой которой был он сам или его знакомые. Алчность «новых старых» хозяев, желающих избавиться от невыгодных жильцов, не знает разбора - она косит и бесправных «некоренных», и знаменитую актрису Вию Артмане, которую тоже угораздило проживать в доме, куда вернулся хозяин, и пережить все эти шутки с отключением тепла и воды. Вия, правда, благодаря наличию дачного домика в Юрмале, куда она имела возможность бежать от хозяйского садизма, воспаления легких избежала.

А судьи где?

Конечно, люди обращаются в суд. Но, по свидетельству рижского юриста Бориса Котова, специализирующегося на «квартирном вопросе», шансов выиграть суд у домовладельца жильцы практически не имеют. «У домовладельцев, - говорит юрист, - очень сильное лобби и в городской думе, и в сайме».

Конечно, и в сайме (республиканском парламенте), и в думе существования такого лобби никто вам не подтвердит. Но вот мы беседуем с вице-спикером сайма Андрисом АмерикCOM преуспевающим 36-летним бизнесменом, сделавшим в советские времена карьеру секретаря ЦК ЛКСМ Латвии, а после исторического материализма переключившегося на торговлю недвижимостью. Америкс рассуждает о том, что сейчас в республике идет «процесс восстановления чувства собственности».

Самому Америксу принадлежит немало недвижимости в Риге и ее окрестностях. Она, правда, не унаследованная, он скупил ее у владельцев, которым она в 1991 году была возвращена. У него, Америкса, никогда не было конфликтов с жильцами. Он говорит: «Выселять мне не приходилось, сами выезжали».

По сведениям Бориса Котова и Татьяны Жданок – юристов, на общественных началах старающихся помочь людям в Латвийском комитете по правам человека (несмотря на звучное название, комитет ютится в сыром, как погреб, подвале и молит Бога, чтобы и оттуда то, как из шести предыдущих прибежищ, не выселили), — сейчас в рижских судах находится на рассмотрении более 8 тысяч хозяйских исков на выселение жильцов.

Заместитель председателя рижской думы и председатель комитета по приватизации Юрис Ритыньш, восседающий в комфортабельном кабинете в монументальном здании думы, к этой статистике относится с рассудительностью Раскольникова: «какая-то там пара тысяч дел...» Ритыньш также уверяет, что «в принципе случаев, когда людей выбрасывают на улицу, нет». Юристы-правозащитники исходят не из «принципа», а из конкретной действительности. «Масса случаев, когда людей выбрасывают на улицу, ГОВОРИТ Борис Котов. - Мне известно несколько тысяч судебных решений формулировкой «выселить без предоставления жилплощади».

Тысячи случаев корреспонденту «Итогов», конечно, не известны, но как выселяют видел из окна своей гостиницы «Конвента Сета». К дому напротив подкатил открытый грузовик, шофер помог выселенцам вытащить к подъезду их утлый скарб, побросал его в отвратительного вида полиэтиленовые мешки кастрюльки вместе с тарелками, закинул через борт кухонную тумбу да подобие серванта, даже не удосужившись привязать их; туда же, в кузов, погрузил старуху с придурковатого вида великовозрастным сыном, вскочил в кабину и дал газу. У соседей удалось узнать, что людей выселили за неуплату, а вот куда их повезли вроде сказали, в какие-то бывшие, ныне пустующие советские казармы за пределами города.

Переездом это не назовешь. Депортацией пожалуй. Наверное, похожим образом сталинский НКВД «в течение трех часов» депортировал в 1941—1944 годах целые народы из Поволжья и с Северного Кавказа.

В поисках Того, ради кого все это затевалось

Происходит странная вещь. Те, ради кого вся эта новая революция... простите, реституция затевалась — ограбленные в 1940 году Совет ской властью и бежавшие от нее собственники или же их наследники, в подавляющем большинстве своем после того, как им была возвращена их собственность, в родные пенаты не вернулись, а остались там, где жили предыдущие десятилетия: кто в США, кто в Австралии, кто в Англии, кто в Израиле... По некоторым сведениям, 65-70 процентов тех, кому возвращается недвижимость, ее продают «новым латвийским» вроде вице-спикера сайма -на Америкса. Другие, также не возвращаясь, вручили свои дома заботам управляющих вроде того, который морил холодом старуху Бруже и наваривал решетку на дверь Игоря Морозова.

Любопытную статистику корреспонденту «Итогов» дали в рижской ассоциации собственНИКОВ того даже, видимо, не поняв, что эта статистика ассоциацию компрометирует. Когда ассоциация в 1991 году была создана, в ней было зарегистрировано 2 тысячи членов. После недавней перерегистрации членов оказалось 200. Собственники, судя по всему, сильно «укрупнились» за эти годы. Изменился и их состав.

Обойдя десятки частных домов в Риге, я так и не смог увидеть хотя бы одного, единичного, пусть чисто символического, но того самого, ограбленного советской властью и ныне восстановленного во всей полноте своих исторических и имущественных прав Хозяина, соль земли латвийской. Всюду либо перекупщики собственности из вторых, а то и третьих рук, либо пресловутые управляющие. И большинство с таким знакомым жизненным прошлым, о которым они предпочитают говорить очень кратко и бегло, но все же говорят, понимая, что шила в мешке не утаишь: бывшие комсомольские деятели, бывшие работники советских исполкомов...

Разруха как признак Возрождения

А что же она все-таки дала хорошего, эта самая реституция-денационализация? Возрождение чувства частной собственности, о котором говорил -н Америкс? В отдельных случаях, вроде его собственного, да, конечно.

Но много примеров и совсем противоположного свойства, иллюстрирующих скорее дальнейшую девальвацию этого чувства. Предъявить свои права на недвижимость в 1991 году поспешили многие, но вот заботиться о ней и содержать ее способны далеко

не все. И стоит Юрмала, знаменитое некогда курортное побережье Рижского взморья, похожая на декорацию для съемок фильма о разрушительных последствиях войны. Заколоченные, спаленные, разворованные дачи и усадьбы, неметеные, загаженные аллеи и дорожки, ветер носит мусор... Когда-то здесь были «по-прибалтийски», как мы говаривали в советские времена, аккуратные коттеджики профсоюзных здравниц.

Только в центре Риги, по свидетельству адвоката Антонса Дребниекса, стоит 650 домов, на которые выписаны удостоверения о денационализации, но в права владения которыми хозяева так и не вступили: им не по карману поднять и содержать такое хозяйство. Перекупать эти развалины тоже никто не торопится: себе дороже обойдется их реставрировать. Хозяева требуют, чтобы власти помогли, компенсировали им более чем 50-летний износ домов. Власти, считая свой долг перед хозяевами выполненным, не собираются платить ни сантима. Фактически бесхозные дома, в которых, между прочим, живут люди, приходят в окончательную негодность, ветшают, того гляди развалятся.

Один рижский деятель городского масштаба признался мне, что, проезжая каждый день на работу по улице Элизабетс — это самое сердце старой Риги, побаивается, что огромный пятиэтажный дом на углу улицы Чак рухнет и погребет его под обломками. Монументаль ный доходный дом начала века, ныне бесхозный, и впрямь производит впечатление, что стоит здесь до первого сильного порыва ветра.

Послесловие, оно же предисловие к новой истории

Бог ведает, чем окончится вся эта эпопея. В одной только Риге в возвращенных хозяевам домах проживают 170 тысяч человек (всего населения в столице 840 тысяч). Пик коллизии еще впереди: только в будущем году первые из вернувших свои домовладения хозяев лишаются последних, пусть даже условных, обязательств перед своими жильцами, и социальный конфликт вступает в решающую фазу.

Впрочем, не дожидаясь развязки этой драмы, латвийские власти готовят новое потрясение для своих граждан. Радикалы в сайме проводят закон о насильственной приватизации муниципального жилья. Если он пройдет, то тем, кто раньше считал себя счастливчиками, так как жил не в частных, а в государственных домах, жизнь медом не покажется. Сперва они вынуждены будут выкупить свои квартиры у государства, а затем, по мере стремительного роста стоимости коммунальных услуг и налогов, содержание этой собственности станет для многих непосильным бременем. Вообще-то закон о приватизации был принят несколько лет назад, но процесс, что называется, не пошел, за все время добровольно было приватизировано около трех тысяч квартир - именно из-за того, что люди боялись новых налогов и роста квартплаты. И вот теперь законодатели решили подстегнуть своих нерешительных соотечественников. По новому законопроекту люди обязаны будут приватизировать свои квартиры в течение шести месяцев, а кто не сделает этого, теряет права на свое жилище. Вместо него его квартиру сможет приватизировать другой, из числа желающих и имеющих на это средства.

Это, конечно, уже другая история. Но она абсолютно логично вписывается в шестилетнюю борьбу латвийского государства со своими обывателями, начатую делением людей на граждан и неграждан и продолженную новым расколом общества, в котором интересы хозяев оказались противопоставлены интересам квартирантов.

Что движет политиками, придумывающими все новые и новые испытания для своего народа? Когда-то, в начале 90-х, когда общество в пропорции два к одному было законодательно расколото на полноценных граждан и лишенцев-неграждан, можно было предположить, что главный движущий МОТИВ месть за 50-летнюю советскую оккупацию, персонифицированная в отношении к «русскоязычным» или, как их здесь обозначают словом, заимствованным, видимо, из стоматологии, «некоренным». Теперь этого объяснения уже недостаточно. Сегрегация общества продолжается, и вот уже граждане оказались поделены на «первосортных» хозяев - и «второсортных» - квартирантов.

Может быть, разгадка совсем проста, и пышная риторика на тему восстановления исторической справедливости прикрывает лишь приватные экономические интересы тех или иных политиков-временщиков? В конце концов, подведем итоги. Реституция обездолила десятки тысяч квартирантов, но не осчастливила и большинство хозяев, которые не знают, что делать со свалившимся на них обветшалым наследством, сбывают его за бесценок, передоверяют управляющим, ведут тяжбы с государством и заявляют, что их обманули дважды: сперва в 1940 году, когда все отобрали, а потом в 1991-м, когда вернули рухлядь. В выигрыше некий, если пользоваться классификацией героя Достоевского, «третий человек», скупающий, перепродающий, управляющий всем этим недвижимым наследством. Ну и что, скажет российский читатель, какое имеет ко мне отношение вся эта чехарда, которая творится в теперь уже далекой и чужой мне Латвии?

Имеет, уважаемый читатель, имеет. Затянувшийся эксперимент над терпеливым народом, который мы наблюдаем в далекой,