«Чайка»

Постановка в «Школе современной пьесы»

В «Школе современной пьесы» теперь дают чеховскую «Чайку», имения ради дают дентскую пьесу «Люди» сочинения ее сына Константина Треплева в его же диковатой постановке. Этот «внутренний» спектакль, вероятно, и есть главный козырь новой «Чайки» Райхельгауза. Продюсерский ход был эффектен: на роль Треплева пригласили не актера, а режиссера — Виктора Шамирова, числящегося среди самых перспективных постановщиков своего поколения, ему же доверили постановку спектакля «Люди» — знаменитого опуса о Мировой душе.

«Чайкой» в театре открыли новую сцену «Зимний сад». Художник Борис Лысиков сочинил двухцентровую конструкцию: с одной стороны помост-дом, с другой - помостсцена, их соединяет дорожка, по обе стороны которой сидят зрители. Поднявшись на дачную сцену, персонажи тут же начинают декламировать и заламывать руки; спустившись с нее, ведут себя вполне реалистически.

Звезд много, достойнее всех выглядит печальный старик Сорин, которого играет Михаил Глузский, да забавна пошлая самовлюбленная Аркадина, которую Татьяна Васильева изображает в той же манере, в которой она переиграла за последние годы сотню антрепризных ролей такого рода. Собственно, во всей этой ровно профессиональной постановке нет нового: видели мы уже и прием со сценой, и таких убогих, вульгарных чеховских героев (к сожалению, нехороши молодые актрисы: постоянно кривляющаяся Маша — Ольга Гусилетова и необаятельная, манерная Нина — Елена Ксенофонтова). Спектакль, может, и не стоил бы специального разговора, если бы не Треплев.

Когда Анатолий Эфрос приглашал Юрия Любимова на роль битого жизнью и властью лукавого гения Мольера, он знал, что делал: масштаб личности и судьба одновременно оппозиционного и успешного режиссера сами работали на роль. Видимо, та же мысль вела и Райхельгауза, когда он приглашал Шамирова на роль нервного и рефлексирующего новатора Треплева. Шамиров играет странно, говорит как будто без интонаций, двигается угловато, порывисто, будто боком, самое главное проборматывает поспешно и, даже когда говорит о любви, смотрит куда-то сторону. Кажется, что Треплев сочинил себе замечательную Нину, которая к реальной Нине - холодной, амбициозной девушке в элегантном платье отношения не имеет. В нем чувствуется напряженная самососредоточенность, постоянная внутренняя работа. Он неловок, замкнут, угрюм и безусловно талантлив. Дина Годер