В ассортименте

С политическим бандитизмом на Северном Кавказе бороться некому

От террористических акций не застраховано ни одно государство, даже такие благополучные, как Соединенные Штаты, Япония, Великобритания или Франция. И граждане любой страны оценивают эффективность государственной машины во многом по тому, насколько успешно она справляется с этой болезнью. Россия в который уже раз демонстрирует свое полное бессилие перед лицом политического бандитизма.

За последний месяц на Северном Кавказе боевики провели две акции, носившие откровенно вызывающий характер. Утром 16 апреля на трассе Моздок - Малгобек в Северной Осетии из засады были убиты заместитель начальника управлеНИЯ Главного оперативного управления(ГОУ) Генштаба генерал-майор Виктор Прокопенко, начальник группы Главного управления воспитательной работы МО РФ полковник Сергей Гречин, ранен заместитель командующего ракетными войсками и артиллерией Сухопутных войск генерал-лейтенант Николай Мухин. ЧП подобного масштаба не было за всю многолетнюю афганскую эпопею, такого не случалось даже во времена чеченской войны. Через две недели, мая, у станицы Ассиновской на территории Чечни был похищен представитель президента России в этой республике Валентин Власов.

Москва на каждый теракт отвечала очередным «серьезным» предупреждением и созданием очередных оперативных штабов по поимке преступников во главе с очередным же высокопоставленным силовиком. Сам президент на прошлой неделе предупредил «горячие головы», что от расплаты им не уйти. «Все необходимые меры принимаются, — сообщил он телезрителям, гневно вращая глазами. - Этот узел мы распутаем». Оставалось только возложить непосредственное проведение операций против террористов на тех мифических 38 снайперов, что так успешно действовали в Первомайском. За угрозами последовали усиление режима охраны административной гра ницы с Чечней и приведение в повышен

ную боевую готовность расквартированных там частей, однако видимого результата эти меры пока не принесли.

На самотек

Нельзя не обратить внимание на то, что оба теракта были совершены в период, когда страна жила без правительства. В России так до сих пор и нет органа, который координировал бы деятельность многочисленных ведомств, имеющих отношение к чеченской проблеме. Попрежнему неясно, кто лично в новом правительстве отвечает за проведение государственной политики в этом регионе.

А началась неразбериха после того, как Андрей Кокошин сменил Ивана Рыбкина на посту секретаря Совета безопасности, и эта структура вступила в период реформирования, который длится по сей день. Андрей Кокошин в отличие от своего предшественника вовсе не считал, что Совбез должен быть министерством по делам Чечни. В результате отношения Москвы и Грозного так и остались в ведении Рыбкина (он является председателем российско-чеченской переговорной комиссии), хотя в новой должности вицепремьера Иван Петрович должен был заниматься СНГ. Только он освоился в новом кабинете, как разразился правительственный кризис, в результате которого Рыбкин вице-премьерский кабинет покинул. С этого момента Ичкерией на официальном уровне уже никто не занимался. Ведь основные специалисты по Чечне, как и все сотрудники Совбеза, Совета обороны и Главной военной инспекции, находились тогда за штатом, да и сейчас там пребывают. Конечно, Рыбкин и его сотрудники продолжали «курировать» проблемы Северного Кавказа, однако без соответствующих полномочий координировать деятельность российских силовых ведомств, налаживать их взаимодействие с чеченскими силовиками практически невозможно. Да и трудно российскому чиновнику сосредоточиться на конкретной работе в момент, когда еще не решено, кто же будет над ним начальником Рамазан Абдулати пов или Иван Рыбкин.

Явно не Грозный

Полной уверенности в том, что организаторы нападения на военную колонну преследовали политические цели, нет. Существует, например, версия, что теракт связан с незаконной продажей зенитно-ракетных комплексов и реактивных снарядов к системе «Град», хранившихся на складах в селении Михайловское, что в окрестностях Владикавказа. По мнению президента Ингушетии Руслана Аушева, комиссию расстреляли, чтобы спрятать концы в воду. Правда, в штабе 58-й армии, в ведении которой находятся склады, поспешили назвать это предположение абсурдным. Но информационные агентства со ссылкой на МВД Северной Осетии уже дважды, в ноябре 1997 года и в марте 1998 года, сообщали, что группа военнослужащих, вступив в сговор с местными преступниками, похищала со складов в Михайловском различные виды боеприпасов.

Что же касается захвата Власова, то политическая подоплека этого преступления почти ни у кого не вызывает сомнения. Разумеется, нельзя исключить, что кто-то пошел бы на такую акцию в надежде получить выкуп или обменять чиновника на находящегося в российской тюрьме сообщника. Однако, по мнению специалистов, поскольку в заложниках оказалась столь заметная фигура, риск и для самих преступников и даже для посредников возрастает многократно. Так что если похитители и потребуют выкуп или обмен, это скорее всего будет акцией прикрытия.

Следует отметить, что любой теракт, любое похищение для лидеров республики, добивающейся международного признания, факт весьма огорчительный. Похищение же человека, которого в Грозном упорно именуют послом, просто нож острый. Какая уж тут независимость, когда даже безопасность «представителя иностранной державы» обеспечить не могут. Кроме того, ичкерийские руководители прекрасно отдают себе отчет в том, что всякое новое ЧП поднимает в России тех политиков, которые, подобно экс-министру внутренних дел Куликову, настаивают на превентивных ударах по базам бандитов в Чечне.

Да и деятельность Валентина Власова и двух десятков его подчиненных чрезвычайно важна для ичкерийского руководства, может быть, важнее, чем для российского. Теперь, когда кратковременные всплески внимания Москвы к Грозному сменяются все более длительными периодами равнодушия, постпредство стало главным каналом связи Масхадова с Кремлем. Как в прямом смысле (сотрудники ФАПСИ, работающие в представительстве, обеспечивают телефонную связь между президентами), так и в смысле неформальных контактов, которые почти все осуществлялись через Власова.

Московский представитель известен в республике как человек, для которого сотрудничество - это прежде всего практические дела. Он постоянно давил на российское руководство, чтобы оно выполняло свои обязательства по выплате пенсий жителям республики. Когда в ряде районов Чечни из-за таяния снегов возникла опасность оползней, он привлек российское Министерство по чрезвычайным ситуаци ям, и оно оказало республике помощь. Благодаря усилиям все того же Власова в Грозном была организована лаборатория по идентификации останков граждан, погибших во время боевых действий. В свою очередь чеченские власти тоже старались обеспечить Власову сносные условия для работы. Речь идет прежде всего об охране сотрудников представительства. Вначале ее обеспечивали несколько десятков российских омоновцев (внешнюю охрану здания несет исламский батальон). Однако в мае 1997 года, когда Москва не разрешила Вахе Арсанову без таможенного досмотра вылететь за границу из Грозного, ичкерийское руководство выслало всех российских представителей, включая милиционеров. Когда инцидент был урегулирован, тогдашний глава МВД Анатолий Куликов, несмотря на просьбы Казбека Махашева, не стал возвращать подразделение охраны в Грозный. Теперь постпредство охраняют чеченцы, с которыми российская сторона заключила соответствующие контракты. Никаких проблем с охраной у работников постпредства не возникало, и их передвижение по республике никто не ограничивал.

Ничего нового

Мы уже привыкли к тому, что Грозный во всех своих бедах обвиняет ГРУ и ФСБ. Так он действовал и в случае с похищением Власова: председатель службы национальной безопасности ЧР Леча Хултыгов возложил вину за этот теракт на российские спецслужбы. У большинства наблюдателей это вызвало только усмешку. Разумеется, ни один нормальный человек не может всерьез отнестись к фантастической версии все того же Хултыгова, который утверждал, что «за неделю до похищения Власова в Ингушетию прибыло спецподразделение «Вымпел», имея при себе полный комплект вооружения и спецсредств», причем все спецназовцы, чтобы походить на местных жителей, отпустили бороды.

Однако помимо мифических российских спецназовцев в Чечне имеются вполне реальные силы, заинтересованные в дестабилизации обстановки. Это прежде всего те полевые командиры, которые не желают подчиняться официальному Грозному и всеми силами стараются ослабить позиции Масхадова. Да и вообще в регионе немало людей, для которых нестабильность на Северном Кавказе или даже новая большая война - это шанс обеспечить себе безбедное существование.

После расстрела комиссии Генштаба, захвата постпреда Власова те, кто настаи вает на введении в районе административной границы с Чечней режима чрезвычайного положения, получили новые аргументы. А в Генеральном штабе, и в Главном командовании внутренних войск МВД РФ, и непосредственно в штабе Объединенной группировки многие считают, что только режим ЧП может прекратить беспредел на Северном Кавказе.

Пока, впрочем, верх одерживает иной подход. Министр внутренних дел России Сергей Степашин заявил, что российские силовые структуры должны изменить тактику своих действий на Северном Кавказе, «уйти от военной составляющей, когда генералы проверяют блокпосты, к жесткой и серьезной оперативной работе». Такая работа в идеале предполагает сотрудничество с силовыми ведомствами самой Чечни.

Это прежде всего обмен агентурной информацией и планирование совместных операций. Сейчас обеспокоенные похи щением Власова чеченские руководители демонстрируют готовность к сотрудничеству. Однако оперативное взаимодействие требует очень большого взаимного доверия, которое возникнет еще не скоро. Так что российским спецслужбам не остается ничего другого, как самостоятельно налаживать агентурную работу на всем Северном Кавказе. Это потребует и немалых денег, и привлечения квалифицированных кадров.

Впрочем, ничего нового тут российскому руководству выдумывать не нужно. Ведь речь идет о стандартных средствах борьбы с террористами. Но кроме сил и средств необходимы еще воля и профессионализм, которые у нас попрежнему в большом дефиците.

Позиция же прежнего демократа-героя (Явлинский в августе 1991 года входил в состав группы, поехавшей арестовывать министра внутренних дел СССР Бориса Пуго, а в октябре 1993 года требовал «решительно подавить мятеж военной силой») с недавних пор все чаще стала совпадать с позицией коммунистов его основных, казалось бы, оппонентов. Словосочетание «антинародный режим» в лексиконе Григория Алексеевича, конечно, не прижилось, но некоторые интонации он, безусловно, усвоил.

Лидер «Яблока» не устает повторять, что «альянса не ищет». И это действительно так. Достаточно вспомнить, как в Думе первого созыва Явлинский практически сбежал «из-под венца», за одну ночь без объяснения причин «передумав» объединяться с Егором Гайдаром и его «Выбором России». Теперь же нежелание сотрудничать с кем-либо из соседей по палате Григорий Алексеевич мотивирует тем, что «только коммунисты могут собрать 10 миллионов подписей за недоверие Ельцину и тут же с ним договориться о том, что президент будет с ними вести «круглый стол». К любым попыткам диалога с властями Явлинский относится с подозрением: «на согласительной

комиссии бывает только торг правительства с коммунистами и жириновцами», «польза от всех этих «четверок» и «круглых столов» весьма сомнительна», и далее в том же духе.

Между тем сам Григорий Алексеевич, желая, видимо, парировать обвинения в пустом критиканстве, при каждом удобном случае информировал премьер-министра (тогда еще Виктора Черномырдина) о новых наработках своей фракции альтернативном проекте Бюджетного кодекса, концепции кардинального реформирования налоговой системы и даже оригинальном проекте экономического союза России и Белоруссии. Судить о ценности подобных прожектов можно на примере Налогового кодекса. Григорий Алексеевич по сей день добивается снижения налогового бремени, мотивируя это тем, что маленькие налоги будут исправно платить, хотя бы ради того, чтобы «ощущать себя честными гражданами своей страны».

Или другой пример «приписок» политического веса. Клеймя коммунистов за попытки увязать голосование по бюджету на 1998 год с отставкой-назначением Анатолия Чубайса, Явлинский в то же самое время не считал зазорным поставить условием поддержки его фракцией все того же бюджета отзыв правительственного проекта Налогового кодекса. Кодекс, кстати, тогда отозвали, бюджет приняли, и Григория Алексеевича целую неделю распирало от гордости. Хотя никто, кроме, конечно, самого Явлинского, на его счет эту «победу» записывать и не думал.

Радость Григория Алексеевича по поводу отставки черномырдинского кабинета была настолько велика, что он даже не то чтобы похвалил, но, во всяком случае, с ходу не обругал Вновь назначенного и. о. Сергея Кириенко. «Он не представляет никакие политические силы. Он является техническим исполнителем того, что будет заказывать у него президент». Первая встреча Явлинского с кандидатом в премьеры не состоялась «по техническим причинам». Всем, включая самого Григория Алексеевича, и так было яснее ясного, что основной торг будет вестись с коммунистами («у них же 150 голосов, а у меня 50»), но такое откровенное небрежение лидера «Яблока», видимо, все-таки обидело.

То, что Сергей Кириенко «не является человеком политическим», тут же из плюса превратилось в минус. Григорию Алексеевичу вдруг сразу стало «совершенно понятно, что не прогуливавшийся по улице Горького Борис Николаевич случайно встретил у «Макдонолдса» жующего Кириенко и предложил ему стать премьер-министром», а что «происходит замена одного премьер-министра, принадлежавшего одной олигархической группировке, на другого премьер-министра, который принадлежит другой олигархической группировке, представляющей Анатолия Чубайса».

Но как Григорий Алексеевич ни старался, сколько ни твердил о недопустимости «политики давления и подкупа, которая проявилась в последнее время по отношению к депутатам Государственной думы», коммунисты и «жирики» в очередной раз вступили «В неформальные, скорее всего в аморальные отношения с правительством». Явлинскому оставалось лишь констатировать, что Госдума «как шла на поводу во главе с фракциями КПРФ, НДР и ЛДПР у правительства, так и идет», и утешаться тем, что его фракция, единственная в Государственной думе, пошла в своей оппозиционности до конца. Все три раза «Яблоко» в едином порыве прокатило Кириенко, отказавшись «бороться за соЯвлинский ВЫГЛЯДИТ ВПОЛНЕ РЕСПЕКТАБЕЛЬНО ДАЖЕ НА ФОНЕ БИЛЛА КЛИНТОНА (ВВЕРХУ), НО, ОКАЗАВШИСЬ ПЕРЕД НЕОБХОДИМОСТЬЮ СДЕЛАТЬ РЕШАЮЩИЙ ВЫБОР, ПРЕДПОЧИТАЕТ ПО-ПОДКОЛЕСИНСКИ «СИГАНУТЬ В ОКНО»