Танцующие в темноте

О современном танце (его обычно называют contemporary dance) впервые заговорили в начале века в Германии, когда Рудольф фон Лабан, художник, путешественник, актер, танцевавший в каком-то французском ревю, вдруг начал серьезно экспери ментировать с движением. Результатом и стал первый «манифест независимости танца» независимости от сценического пространства, от содержания и длительности звучания музыки, от школы и техни ки и, само собой, от вкусов буржуазной публики. Танец выражает сам себя и творится здесь и сейчас. Новаторы так или иначе мечтали о «новых» танцовщиках: физически совершенных, всесторонне развитых и, разумеется, свободных. И соз датель школы ритмопластики Эмиль ЖакДалькроз, и босоножка Айседора Дункан, и искавшая опору в восточных ритуалах американка Рут Сен-Дени.

В Германии утопия просуществовала недолго. Верный последователь Лабана Курт Йосс, создатель знаменитой школы «Фолькванг», вернул танец в театр, а классический тренаж В школьные классы.

Но, закрыв доступ в профессию босоно гим дилетантам, он все же остался верен духу нового танца: личность важнее техники. Вскоре «закрыли», правда, и самого Йосса. Так же, как Лабан и Мари Вигман, создательница немецкого экспрессионистского танца, Йосс отказался сотрудничать с нацистами и покинул Германию. Едва наметившаяся линия модерна пресек лась и в России, где уже в 1924 году специ альным декретом запретили деятельность всех пластических и ритмопластических студий. Прекратили свои эксперименты создатель эксцентрического танца Лев Лу кин и автор знаменитых «танцев машин» Николай Фореггер. Многие ушли на эстраду и в оперетту (например, руководитель «Камерного балета» Касьян Голей зовский) или ставили физкультпарады на Красной площади. И только в Москов ском доме ученых до 50 х годов еще мож но было встретить первых дунканисток, которым разрешили жить, но не позволи ли развиваться.

Modern dance выжил в Америке, пос ле войны вернулся в Германию, а в Япо нии в начале 50 х появился танец «буто»