Самозванцы

Константину Худякову повезло с кризисом. Появись его «Самозванцы» парой месяцев раньше, их расценили бы как «некачественное мыло». Сейчас же премьера русского сериала идеально вписывается в программу правительства по поддержке отечественного производителя. «Самозванцы» становятся воплощением третьего пути, следуя которым, можно проскользнуть между Сциллой аморальности и Харибдой безвкусицы. Поиск центра - idée fixe отечественных политиков - стал главным принципом нового сериала.

Производители отечественного «мыла» вечно маялись проблемой: как и национальное своеобразие соблюсти, и рейтинг не потерять. Сегодня, на фоне умирающего импорта, она обрела особую актуальность. В знакомый мексиканский раствор добавляется точно выверенный процент духовности. Эту гремучую смесь мы и рассматриваем задумчиво на голубой свет телеэкрана.

Статус классики можно получить, поставив любую бульварную ерунду прошлого столетия, на которую милосердное время навело музейный лоск (так работали, например, энергичные подельщики «Графини де Монсоро»). Задача Худякова, облагораживающего современную фактуру классическими мотивами, несколько труднее. Ему недостаточно сюжета, длинного, как подмосковная электричка, и персонажей, толкающихся, как пассажиры. Он вынужден облагородить непритязательную суету большой идеей: с первой же серии на свет выбирается мрачный призрак великой русской литературы и начинает пугать простодушного потребителя.

«Духовный сюжет» сериала закручивается вокруг прославленного романа, авторство которого приписывает себе герой Михаила Ульянова. Герой пьет, как Фадеев, жжет рукопись, как Гоголь, и общается с призраками, как Макбет. Литературные мотивы, густо прослаивающие происходящее, никак не стыкуются с обстоятельным современным бытом. Игорь Костолевский, пожизненно вошедший в роль последнего русского интеллигента, изображает гуманитария, расследующего ЛИтературное воровство. (Такое «Имя розы» получается, или там ромашки, с учетом местного колорита). Но то, что играет Амалия Мордвинова - провинциальная оторва, крашеные волосы, гнусавые гласные, никак не стыкуется с небесным имиджем Костолевского. Центр эстетический ускользает так же, как и политический. Наша культура фатально иерархична, и Худяков упорно подыгрывает классикам.

Глядя «Самозванцев», мы вынуждены наблюдать неуютный процесс подгонки одной модели к другой. В правительстве, одержимом идеей консенсуса, это называется «притиркой программ». Чем завершается притирка, давным-давно известно - топтанием на месте. «Самозванцы» тоже никуда не движутся: недельный перерыв между сериями начисто стирает из памяти, кто у кого что украл в предыдущем эпизоде и отчего на этот раз полнятся вселенской тоской глаза Костолевского.

В «Самозванцах» поколение Би-би-си пользуется случаем навязать свои вкусы поколению МТѴ. Это душно интеллигентное произведение станет отличным пособием для «кислотной» молодежи на ее пути в светлое будущее. ■ Виктория Никифорова