Кремль без башни

Без обсуждения бредовых идей не обходится работа ни одного штаба. Работа президентской команды этим и ограничивается

Администрация президента приходила в упадок одновременно с обветшанием самого Бориса Ельцина. Во время редких периодов оживления Бориса Николаевича потерявший «форму» кремлевский аппарат был способен только имитировать кипучую деятельность, объявляя политические войны, в которых нельзя победить, поскольку невозможно даже ясно сформулировать цели кампании. В народе сказали бы «крышу снесло», но тут, кажется, у всего Кремля «башни набекрень».

Журналисты, аккредитованные при президенте, давно заметили: как бы новый кремлевский служащий ни был умен и прагматичен, переехав «за стенку», он постепенно теряет связь с реальностью, принимается искать всевозможные заговоры и начинает выдавать на-гора хитроумные сценарии политической борьбы, которые при их запуске в производство проваливаются в первом же акте.

На основании многолетних наблюдений была наконец сформулирована гипотеза «плавающего косяка». Суть ее проста: как бы мал ростом и крепок разумом ни был кремлевский новобранец, он обязательно уже в первые дни пребывания во властных коридорах найдет дверной косяк по себе, саданется о него лбом и «свернет крышу».

Миф о «золотом веке»

Кремлевские обитатели всегда испытывали трудности с пониманием происходящих в стране политических процессов. Даже во время короткого правления Анатолия Чубайса, которое ветераны теперь вспоминают как «золотой век». Его несомненная заслуга в том, что он рассматривал Кремль как убыточное предприятие, требующее неотложной «санации». Он четко определил направления деятельности администрации и привлек новых людей для выполнения конкретных задач, оставив себе «скромную» роль генератора идей.

Некоторого успеха Чубайсу и его команде удалось добиться на поприще формирования положительного имиджа власти. Блестяще проведенные кампании «Коронарное шунтирование», «Президент вернулся» и «Отпуск президента» дали определенный результат. Специалисты по рекламе, приведенные в Кремль в 1996 году и шокировавшие там всех своими циничными рассуждениями, будто нет никакой разницы, рекламировать ли главу государства или средство от потливости ног, свое дело сделали. Они по сути продолжили акцию «Голосуй или проиграешь!». В результате и политики, и общество вновь стали воспринимать президента как фигуру номер один.

Стоит, впрочем, отметить, что сам Анатолий Борисович никак не мог смириться с тем, что задуманные им хитрые комбинации срываются одна за другой. Кремлевская администрация потерпела несколько тяжелых поражений в ходе губернаторских выборов осенью 1996-го. А намерения Чубайса создать новые, экономические, рычаги воздействия на региональных лидеров так и остались на бумаге.

Даже на пропагандистском направлении чубайсовские замыслы неоднократно проваливались из-за недооценки ее инициатором непредсказуемости президента. Примером тому может служить история мая-июня 1997 года с захоронением тела Ленина, когда Борис Николаевич, прочитав план широкомасштабной кампании, долженствовавшей направить общественное мнение в нужное русло, приступил к его реализации с конца: объявил, что считает необходимым ликвидировать кладбище на Красной площади. «После ухода Чубайса всякое стратегическое планирование пошло прахом, вспоминали в разговоре с корреспондентом «Итогов» бывшие сотрудники администрации. стали жить сегодняшним днем». Валентин Юмашев воспринимал президентский аппарат не как промышленное предприятие, а скорее как «ведомство императорского двора».

Первые серьезные проблемы у администрации презиДента начались через полгода после замены руководства аппарата. Втянувшись в большую межклановую войну, начало которой было положено аукционом по продаже пакета акций «Связьинвеста», кремлевская команда стала терять ту поддержку политических и финансовых кругах, которой обзавелась в период избирательной кампании.

Что до отсутствия эффективного менеджмента, то оно стало заметно значительно позже переезда Чубайса из Кремля в Белый дом, поскольку от него осталось довольно много всевозможных заготовок, а в президентском окружении еще долго обитали чиновники «чубайсовского призыва».

Впрочем, на фоне других политических игроков, также не блещущих талантом, Кремль выглядел более или менее нормально. Новая беда случилась в сентябре прошлого года, когда, спровоцировав политический кризис (уволив Сергея Кириенко с поста премьера), ближайшее президентское окружение обнаружило, что не в состоянии расхлебать им же заваренную кашу. Назвав капитуляцию красивым словом «компромисс» и согласившись на кандидатуру Евгения Примакова, Валентин Юмашев и Татьяна Дьяченко выместили свою досаду на тех, кто выступал в принципе против увольнения Кириенко, а затем возражал против кандидатуры Черномырдина, предлагая сделать ставку на московского мэра Лужкова. Администрацию покинула добрая половина высокопоставленных сотрудников: пресс-секретарь президента Сергей Ястржембский, секретарь Совбеза Андрей Кокошин, заместитель руководителя аппарата Михаил Комиссар. Эмоции окончательно возобладали над разумом. Кремль оказался на политической обочине.

Новая волна

Депрессия, в которой пребывали кремлевские обитатели, продолжалась довольно долго. С невозможностью оживить кремлевскую жизнь столкнулся и пришедший на смену Валентину Юмашеву Николай Бордюжа. Объявив, что намерен «работать с президентом громко», он вскоре обнаружил, что сам Борис Николаевич на это не способен. Жизнь за

Кремлевской стеной угасала на глазах, чиновники мечтали только об одном: «Нам бы продержаться до 2000 года».

Подобные настроения достигли апогея к началу нынешнего года и совпали по времени с завершающей стадией подготовки очередного ежегодного послания президента Федеральному собранию, которое соавторы Бориса Ельцина совершенно искренне считали «политическим завещанием президента», поскольку «через год его слушать-то никто не будет».

Впрочем, как любая бюрократическая система, президентская администрация, не имея четко поставленных задач и по сути оставшись без дела, немедленно принялась самостоятельно изобретать себе занятия. На свет стали являться один за другим диковинные плоды административной самодеятельности вроде кампании за «чистые и честные выборы» или очередного договора об общественном согласии. При этом, когда от гаранта Конституции, действительно ждали реши тельных действий — вспомним ситуации с антисемитскими высказываниями Альберта Макашова и Виктора Илюхина или откровенно антирыночными предложениями правительства Примакова, Кремль хранил гробовое молчание.

Президентские чиновники провалили даже не слишком сложную операцию по изгнанию Юрия Скуратова. Провалили позорно. Дважды напоровшись на отказ сенаторов увольнять генпрокурора, кремлевцы повели себя как ребенок, который, отчаявшись обыграть компьютер в одну игру, перезагружает машину и начинает играть в другую. На прошлой неделе, правда, президентские сотрудники все-таки вспомнили, что в Совете Федерации уже второй месяц ждут очередного представления на увольнение. Но вспомнили всего за двое суток до сенатского заседания и решили отложить «дело Скуратова» до следующего, июльского, собрания верхней палаты. Для того чтобы вывести администрацию из полуобморочного состояния, нужен был сильный раздражитель - нечто, представляющее реальную угрозу беззаботному существованию. Откровенное сближение правительства Евгения Примакова с коммунистами подействовало как нашатырь. Ельцин и все его окружение загорелись желанием разогнать компартию и распустить Думу. А на настырные приставания с вопросами: как это сделать и что будет дальше, мыслители, подобно Скарлет О`Хара, ответствовали только: «Подумаем об этом завтра». Наконец в ответ на упреки, что не подобает главе великой державы жить одним днем, решили создать Управление политического планирования, действуя по старинному правилу всякой бюрократии: если сам не можешь решить проблему — создай специальную структуру, ответственную за ее решение, по крайней мере будет с кого спросить. Вряд ли подобным способом Кремлю удастся вернуть себе утраченные позиции в отечественной политике. Для этого надо бы не управления создавать, а искать замену уволенным в сентябре идеологам. Впрочем, президентская команда, похоже, считает, что нашла им адекватную замену. На вакантном месте немедленно «нарисовался» Глеб Павловский, хорошо известный в Москве политический фантазер, автор нашумевшей в свое время «Версии №1» — документа, выдаваемого за сценарий реального государственного переворота, но на поверку оказавшегося плодом буйного воо- эПОХА АМИКОШОНСТВА бражения Глеба Олеговича. Судя по всему, его безумные ВО ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ УШЛА ВМЕСТЕ фантазии, в коих основу сюжета всегда составляет ЗЛОДЕЙ С ЗАПАДНЫМИ ДРУЗЬЯми, ский заговор, находят отклик в душах президентскИХ СОВЕТ ПРИНИМАЯ КОТОРЫХ, БОРИС ЕЛЬЦИН ВСЯКИЙ РАЗ ников, которые в последнее время только и думают, как бы УСТРАИВАЛ НЕЛЕПЕЙШИЕ пресечь злобные выпады недружественных кланов И «ПОДКОМЕДИИ. ОДНИ ДРУЗЬЯ В ОТСТАВКЕ, ДРУГИЕ контрольной им прессы». Доподлинно известно, что ПРОВО «ПРЕДАЛИ» РОССИЮ, ПРИНЯВ дилось по крайне мере одно совещание для выработки мер УЧАСТИЕ БОМБАРДИРОВКАХ воздействия на телекомпанию НТВ.

ЮГОСЛАВИИ. ГЛАВНЫМ СОЮЗНИКОМ ТЕПЕРЬ Симптоматично, что, когда Кремле только готовились за чиСЛИТСЯ БЕЛОРУССКИЙ пустить в производство несколько подобных сценариев, в от«БАТЬКА» АЛЕКСАНДР ЛУКАШЕНКО (ВВЕРХУ) ставку подался главный президентский юрист Руслан Орехов. Еще раньше был уволен Николай Бордюжа, также не пожелавший участвовать в авантюрах. Он отказался готовить сомнительный с юридической точки зрения указ о запрете КПРФ.

Безнадега

Запрещать главную оппозиционную партию все-таки забоялись, разгонять парламент оказалось не за что импичмент провалился, а нового премьера думцы утвердили с первого же захода. Но нерастраченная энергия требовала выхода. Заведенная машина, оказавшаяся без водителя, поскольку Борис Ельцин, продержавшись в более или менее активной форме чуть больше месяца, опять ушел в тень, пошла вразнос.

Кремлевская администрация, поддерживаемая тандемом Березовского с Абрамовичем, бросилась демонстрировать Сергею Степашину, кто в доме хозяин. Когда же все посты оказались поделены, на премьера снизошла кремлевская милость, принявшая, правда, довольно-таки угрожающие формы. Из заявлений главы президентской администрации Александра Волошина следовало, что Кремль рассматривает Сергея Вадимовича как перспективного кандидата в президенты. В своем интервью «Известиям» Волошин при этом сообщил, что требует от правительства ни много ни мало «создать такую политическую и экономическую ситуацию, при которой выборы в Думу пройдут успешно. А успешно это значит, что демократические силы получат большинство... Люди должны поверить, что правительство сильно и способно действовать». Подобный ультиматум выдает редкостный цинизм Кремля: сначала выкрутить Степашину руки при формировании кабинета, а затем требовать от него быстрых и успешных преобразований, да еще в предвыборный период.

Создание безумных и сумасбродных сценариев рутина для любого политического штаба. Более того, без подобных упражнений не рождается ни одна эффективная политическая стратегия. Но это нормально в том случае, когда во главе штаба стоит трезвомыслящий политик, который ставит задачи советникам и отбраковывает совсем уж нереалистичные сценарии.

После выборов 1996 года создалось впечатление, что в Кремле начинает складываться цивилизованный политический штаб Бориса Ельцина. Однако члены этого штаба довольно быстро погрязли во взаимных склоках и межклановых конфликтах. Президент же, воспрявший было на год, оказался слишком немощен, чтобы навести порядок хотя бы внутри Кремля. При этом физические хвори не самое страшное. Куда хуже другое. Борис Николаевич стал стремительно превращаться в сварливого, капризного, упрямого старика, который чем дальше, тем болезненнее реагирует на любое проявление самостоятельности подчиненных.

Что до первых советников, то и они не отличаются богатым воображением и умением разрабатывать разумные долгосрочные планы. «Эти люди не способны к компромиссам, хотят взять все и не хотят ни с кем договариваться и делиться», - комментируют ситуацию бывшие президентские сотрудники. Наконец, нынешние руководители администрации боятся президента и далеко не всегда решаются возражать ему. Даже когда Ельцин хочет произнести в телевыступлении абсолютную глупость. Например, сообщить согражданам, что Степашин пока еще только и.о. премьера, каковым и пробудет до сентября. И только после «испытательного» срока может надеяться на утверждение полноценным главой кабинета.