[Без Заголовка]

Для меня, как и для многих из тех, кто посвятил себя советологии и русской литературе, с появлением Солженицына началась совершенно новая эпоха. Никогда не забуду то лондонское утро в 1962 году, когда я достал из почтового ящика журнал «Новый мир», где была напечатана его необыкновенная повесть «Один день Ивана Денисовича». Вся мировая пресса с восторгом встретила ее появление. Она, казалось, знаменовала собой глубокие перемены не только в русской культуре, но и во всем советском обществе, а этот никому в ту пору не известный писатель послан России самой судьбой.

Тогда я еще не предполагал, что и мне придется внести свою скромную лепту в то, чтобы творчество Солженицына стало доступно англоязычному читателю, как не предвидел я и ошеломляющего откровения, которым стало оно для Запада. Я сде

лал для Би-би-си радиоинсценировку «Ивана Денисовича», перевел для телевидения еще одно его произведение о лагерной жизни - пьесу «Олень и шалашовка», перевел и опубликовал его нобелевскую лекцию, прочитанную по Би-би-си нашим знаменитым актером Полом Скофилдом. Интересней всего была работа (совместно с русским писателем-эмигрантом Александром Дольбергом) над переводом его великого романа «Раковый корпус».

Английская версия романа, увидевшая свет в 1969 году, стала причиной довольно серьезного конфликта, и помню, как удивило меня, что Солженицын ни словом не упоминает о нем в своей книге «Бодался теленок с дубом», опубликованной в 1975 году, когда автор уже находился в изгнании. Лишь спустя полных три десятилетия он изложил свою трактовку моего участия в этих непростых событиях, и потому, когда я прочитал о ней в его воспоминаниях, напечатанных прошлой осенью в «Новом мире», я был в некотором недоумении. Отчего, думал я, лишь в канун своего 80-летия, когда минуло четверть века со дня его высылки, он решил вернуться к нашей давней ссоре?

В 1962 году у меня сразу сложилось о Солженицыне мнение как о гениальном писателе и личности героической. Оснований пересматривать его у меня нет. Скажу больше: это - фигура исторического масштаба. Советские космические исследования дали нам слово «спутник». Советская лагерная система обогатила все языки мира словом «гулаг» — и произошло это благодаря Солженицыну. Его заслуга в том, что марксизм-ленинизм был безнадежно опорочен на Западе, и прежде всего B глазах людей, придерживавшихся левых убеждений, и это ускорило крах советской коммунистической системы.

Вместе с тем мне пришлось окончательно убедиться в том, что Солженицын - человек упрямый и безжалостный, никогда не испытывающий благодарности по отношению к людям, пытавшимся помочь ему. На его отношение, например, к Америке и к ее ценностям ничтожно малое влияние в цЮРИХСКОМ оказало то обстоятельство, что на протяже АЭРОПОРТУ 29 МАРТА нии двух десятилетий она была его домом 1974 ГОДА: и что именно американцы защитили его.

СОЛЖЕНИЦЫН ВСТРЕЧАЕТ СЕМЬЮ Его нынешняя трактовка событий, свяЖЕНУ НАТАЛЬЮ занных с переводом и публикацией «Ра- и сынОВЕЙ, ПРИЛЕТЕВШИХ кового корпуса», напомнила мне о самом ИЗ МОСКВЫ оскорбительном и грубом письме из всех, что я когда-либо получал. Написан 11 ДЕКАБРЯ 1998 ГОДА, В ТЕАТРЕ ное 28 апреля 1975-го из Цюриха за ПОДНА ТАГАНКЕ: писью Солженицына, оно начиналось ТРИУМФАЛЬНОЕ ЗАВЕРШЕНИЕ так: «Прошу Вас дать мне объяснения: каЮБИЛЕЙНОЙ НЕДЕЛИ кое право имели Вы торговать моею русолЖЕНИЦЫНА кописью «Раковый корпус», продавать ее (В ЭТОТ ДЕНЬ ЕМУ ИСПОЛНИЛОСЬ 80) от моего имени? Вы не имели на это никогда никаких полномочий ни от кого, и Вы знаете сами, как будет квалифицировано в суде подобное присвоение чужой литературной собственности...» Письмо завершалось так: «Как допустили Вы неряшливый неточный перевод повести, нанеся мне непоправимый ущерб в глазах английского читателя? Если я не получу от Вас удовлетворительных объяснений немедленно, я придам всей этой ПАВЛУ И МАРТЕ истории публичный или судебный ход». ЛИЧКО ПЕРВЫМ Письмо было написано в таком гнев УДАЛОСЬ В ЯНВАРЕ ном тоне, что я на него не ответил. И приго1967 ГОДА ОПУБЛИКОВАТЬ товился к схватке с человеком, который В ГЛАВУ ИЗ РОМАНА ту пору пользовался громадным политичеСОЛЖЕНИЦЫНА «РАКОВЫЙ КОРПУС» ским авторитетом и был глазах всего заВ БРАТИСЛАВСКОЙ падного мира непогрешимым и неустра«ПРАВДЕ». ПОЗЖЕ шимым бойцом «холодной войны». Тогда В ПЕРЕВОДЕ МАРТЫ ЛИЧКОВОЙ РОМАН было почти неизвестно, с каким напором и вЫШЕЛ ЦЕЛИКОМ энергией нападал Солженицын не только на своих естественных противников - КГБ и коммунистов, но и на тех, кто помогал ему и (как он был убежден) действовал ему во вред на предыдущем этапе его жизни, в трудные времена, завершившиеся в феврале 1974 года его насильственным выдворением из Советского Союза.

Я был не единственным, кто на себе испытал резкость его высказываний и мощь его пера. «Новомирские» воспоминания воскрешают для меня те времена, когда я ждал, что он обрушится на меня, быть может, в своей речи при вручении Нобелевской премии.

Следует помнить, что в те дни авторские права советских писателей не были защищены на международном уровне. Советский Союз не присоединился ни к Бернской, ни к Венской конвенциям по охране авторского права. В доступной всем и каждому сфере перевода советских книг царил полнейший хаос, а сами переводы были очень низкого качества. В свое время появилось семь разных переводов «Ивана Денисовича» [на английский], и сомневаюсь, чтобы автор получил за них хоть какие-то отчисления.

Но тем не менее, когда Солженицын в феврале 1974 года оказался на Западе, я смог написать ему, что общий тираж нашего издания «Ракового корпуса» составил в Америке более миллиона экземпляров и что на счетах в нескольких западных банках его дожидаются несколько сотен тысяч долларов. В общем, мы считали, что помогли ему в трудных обстоятельствах. Солженицын не отвечал больше года, а когда письмо наконец пришло, то выяснилось, что он вовсе не удовлетворен. Кажется, не удовлетворен он и сейчас, в 1999-м.

Угрозу свою он, впрочем, не исполнил - дела до суда не довел и высказанное приватно - публично не повторил. Наши переводы его произведений продолжали продаваться, и хотя автор и назвал их «неряшливыми и неточными», выдержали тридцатилетнее испытание временем. «Непоправимого ущерба» они ему не причинили, скорее, напротив - способст вовали тому, что автору в 1970 году присудили Нобелевскую премию. Теперь это, кажется, признает и сам Солженицын.

Все это, однако, было для меня слабым утешением тогда, разгар нашей Солженицыным ссоры. Как она началась? Теперь тем, кто занимается этим вопросом, хорошо известно, что в 1966 году Марта Личкова, жена словацкого журналиста Павла Личко, написала Солженицыну письмо с просьбой предоставить какой-нибудь ненапечатанный фрагмент для публикации в Братиславе. В конце того же года Солженицын прислал ей главу из «Ракового корпуса», и они договорились, что в январе 1967 года она появится на страницах братиславской «Правды». Спустя два месяца Павел Личко приехал в СССР, посетил Солженицына в Рязани, где тот жил в ту пору, и передал ему номер газеты, где была опубликована эта глава. На автора проделанная Мартой работа произвела благоприятное впечатление: он дал Павлу интервью, полные машинописные тексты романа и пьесы «Олень и шалашовка», а впоследствии послал ему из Рязани несколько писем, где одобрительно отзывался о переводе главы и об интервью.

В марте 1968 года, в пору «Пражской весны», я приехал в Братиславу, встретился с Личко и, получив от него экземпляры романа и пьесы, увез их в Лондон. Личко сообщил мне о том, что Солженицын дал разрешение перевести эти вещи на английский, а также на чешский и словацкий, и мы решили, что публикация будет в интересах автора и соответствует его желанию. Спустя несколько месяцев роман и пьеса, переведенные Александром Дольбергом и мной, были изданы в Лондоне и Нью-Йорке. Они и поныне продаются во всех англоязычных странах, а автору и переводчикам дважды в год выплачиваются потиражные.

Не знаю, почему Солженицын, не упомянув об этом давнем конфликте ни в «Теленке» (1975), ни в других своих автобиографических книгах, решил теперь вспомнить о нем. По поводу его высказываний обо мне и о том, что мы были не вправе переводить и печатать «Раковый корпус» без согласия автора, могу лишь ответить, что доверял Павлу Личко и не имел оснований сомневаться в истинности его слов о том, что Солженицын, пусть и в частном порядке, одобряет предпринятые нами усилия. (В те времена связаться с автором напрямую было невозможно, хотя я и пытался сделать это). Солженицын послал Марте главу из «Ракового корпуса»; дал Павлу интервью и вручил машинопись. Наконец, были его письма.

Ознакомившись с переводом, Солженицын апреля 1967 года писал Личко: «Очень признателен Вам за точность и аккуратность». Затем было послано второе письмо, а 21 мая, когда Солженицын прочел интервью, - третье, где говорится: «Я писЬМА наниях он по-прежнему подвергает сомнеСОЛЖЕНИЦЫНА: рад, что интервью, составленное Вами, нию мотивы, которыми мы руководствоваЛОРДУ БЕТЕЛЛУ имеет дальнейший успех... В существен (по сЛОВАМ лись, и утверждает, что в 60-е годы был ценом все получилось хорошо. От души же АДРЕСАТА, лый «клубок» сомнительных личностей, «ЭТО САМОЕ лаю вам с Мартой успеха в начинаемой ВаОСКОРБИТЕЛЬНОЕ плетущих против него интриги и пляшущих ми работе». Вероятно, речь идет о перевоИ ГРУБОЕ ПИСЬМО» под дудку КГБ. Похоже, он очень мало знаде на словацкий всего «Ракового корпуса». он ИЗ ВСЕХкогДА, КОТОРЫЕ -ЛИБО ет о нас, если намекает, что Дольберг покиЧерез год (12 мая 1968 года) ЛиЧКО, ПОЛУЧАЛ); нул СССР с помощью КГБ. Ему как будто не ПАВЛУ ЛИЧКО только что вернувшийся из СССР, писал известно, что в 1956 году по обвинению в (В НЕМ АВТОР ЖЕЛАЕТ мне: «Александр не хочет во всеуслышаСЛОВАЦКИМ измене родине Дольберг был заочно приние заявлять о том, что связан со мнОЙ И ПУБЛИКАТОРАМ говорен к 15 годам, и приговор советского «УСПЕХА В РАБОТЕ»). Бодли Хедом (британским издателем), НАКОНЕЦ, ПИСЬМО суда был отменен лишь после падения но полностью одобряет все, что я сделал. В РЕДАКЦИЮ коммунистического режима. Сейчас он «ИТОГОВ» ПОСЛЕ Он счастлив, что книга скоро выйдет». живет в Лондоне. Личко, арестованный в ОЗНАКОМЛЕНИЯ Вот такие письма побуждали нас тру С ПУБЛИКАЦИЕЙ сентябре 1970 года в Словакии, полтора годиться еще усердней, поскольку мы вериНИКОЛАСА БЕТЕЛЛА. да просидел в тюрьме за «антисоциалистиВ СВОЮ ОЧЕРЕДЬ ли, что поступаем в соответствии с волей ЛОРД БЕТЕЛЛ ческую деятельность». Здоровье его было автора и в его интересах. Так оно и полуУТВЕРЖДАЕТ, подорвано этими испытаниями; он не верЧТО ВОПРЕКИ ТОМУ, чилось. Солженицын получил причитаюЧТО ПИШЕТ НАМ нулся к своей прежней деятельности и в щиеся ему деньги и договорился с Бодли сОЛЖЕНИЦЫН, 1988-м, за год до «бархатной революции», НА АНГЛИЙСКОМ Хедом об условиях публикации своих буумер. Его вдова Марта живет в Братиславе. ИЗДАНИИ дущих книг – «Август 1914», а затем и пос- «Ракового Солженицын продолжал писать и в конце КОРПУСА» ледующих «узлов» «Красного колеса». концов вернулся на родину - богатым чеНЕ БЫЛО ШТАМПА Теперь он, судя по всему, больше не «АВТОРИЗОВАНО» ловеком и национальным героем.

верит собственным отзывам о нашем пе - (ХОТЯ РАЗРЕШЕНИЕ Может быть, именно об этом недурно НА ПУБЛИКАЦИЮ реводе. В 1975-м, всецело полагаясь, оче- АнглИЙСКОГО было бы поразмыслить ему вступиввидно, на мнение своих советчикоВ, ОН ПЕРЕВОДА, ПО ЕГО шему в девятый десяток, увенчанному СЛОВАМ, ВСЕ-ТАКИ называет его «неряшливым и неточным».

ИМЕЛОСЬ - ОНО БЫЛО вполне заслуженными почестями, распоВ 1998-м - «неплохим». Из уст человека, ПОЛУЧЕНО ПОЗДНЕЕ лагающему большими деньгами, окруОТ АДВОКАТА которому трудно угодить, эти слова звуженному, любящей семьей, обретшему СОЛЖЕНИЦЫНА чат как высокая похвала. А в своей нобе- ФРИЦА ХЕЕБА) наконец свободу жить в милой его сердлевской лекции он заявил, что все перецу России и, благодаря своему огромноводы его произведений «поспешные и му моральному авторитету, в изобилии часто дурные», искренне веря, что успех давать лидерам государства нужные пришел к нему «вопреки» им.

(или не нужные) им советы.

Но в самых последних своих воспоми