Путь Честина

Директор российского представительства Всемирного фонда дикой природы предпочитает не требовать, а договариваться

Произошедшее в России за последнее десятилетие развитие рыночных отношений... расставило точки над i: предприлидеры в своих отраслях являются лидерами и в области экологии». До самого последнего времени этот тезис был в «зеленом» движении одной из тех неприличных истин. которые известны всем серьезным лЮДЯМ, НО не подлежат публичному обсуждению. Особенно с посторонними, которым трудно объяснить, каким образом знание этого сочетается со стойко негативным отношением большинства «зеленых» к индустриальной цивилизации как таковой. Однако сегодня табу нарушено самым грубым образом: процитированная фраза напечатана в одной из самых высокотиражных российских газет. И нет никакой возможности списать ее на невежество журналистов или безответственность технократов под ней красуется подпись профессионального защитника природы, директора российского представительства Всемирного фонда дикой природы (WWF) Игоря Честина.

Происхождение

Путь Игоря Честина к его сегодняшней деятельности начался в 14 лет, когда он пришел в знаменитый КЮБЗ - кружок юных биологов зоопарка, своего рода «начальную школу» множества биологов-полевиков. Оттуда лежала прямая дорога на биофак МГУ и далее в профессиональные зоологи. Однако после окончания элитной языковой спецшколы коренной москвич Честин вдруг подал документы на химико-биологический факультет Калининского университета. По его собственным словам, он почувствовал необходимость пожить отдельно от родителей. Знавшие его тогда люди приводят другое объяснение B МГУ был слишком большой конкурс, а в арМИЮ ИДТИ очень не хотелось.

Как бы то ни было, жизненный путь, вроде бы вильнувший вбок, очень скоро вернулся на магистральную дорогу: в 1983 году Честин (по словам его знакомых не имея никакого блата) переводится-таки на биофак МГУ. причем на самую престижную кафедру полевого отделения Зоологии позвоночных. Изза разницы в программах ему пришлось потерять год и вдобавок досдать множество курсов. Однако он не только успешно справился с этим, но и за два года учебы на кафедре приобрел такую репутацию, что после окончания остался там работать.

Однако параллельно с этим развивалась и другая его карьера. Еще в КЮБЗе он успел стать членом бюро кружка, ответственным за полевые выезды и экспедиции. Сразу по поступлении в КГУ он пришел в студенческую дружину охраны природы и через два года возглавил ее. Вернувшись в Москву и едва разобравшись с хлопотами перевода, он оказыва

ется опять-таки в дружине охраны природы и в начале 1985 года становится ее командиром. Ретроспективно это выглядит исключительно целенаправленной карьерой. Однако вспомним, что в первой половине 80-х в стране вообще не было профессиональных природоохранных организаций ни государственных, ни тем паче общественных (кроме, конечно. Всесоюзного общества охраны природы, штатные должности в котором служили местом трудоустройства неудавшихся или престарелых аппаратчиков, а работа сводилась в основном к сбору гривенников со школьников). Подлинным природоохранным движением были как раз студенческие дружины, которых на рубеже 70-80-х в стране насчитывалось чуть ли не сотни. Инициативные, самоуправляемые, абсолютно добровольные, питаемые энергией своих членов, они добивались удивительно многого (используя для этого, к примеру, тот же ВООП хотя бы как источник официальных «корочек» общественных охот- и рыбинспекторов) и вдобавок были отличным тренажером для социально активных людей, особенно потенциальных лидеров. Но применить выработанные навыки было негде к концу брежневской эпохи несовместимость государства с любой спонтанной социальной активностью стала почти абсолютной. На биофаке МГУ партком и комитет комсомола хотя бы признавали деятельность ДОПа «общественной работой», что избавляло активистов дружины от необходимости имитировать комсомольскую активность. Однако будущей карьере эта «общественная работа» практически никак не способствовала, а при случае могла и помешать. Особенно это касалось сектора БСБ - «борьба с браконьерством», в котором и протекала основная часть дружинной деятельности Честина - браконьер в тверских и подмосковных лесах попадался порой весьма влиятельный. Так зачем честолюбивому пятикурснику (а амбиции Честина, его нацеленность на высокие результаты и безупречное качество любой работы, которой он занимался, были известны всем, кто имел с ним дело) в разгар работы над дипломом вешать на себя такой жернов, Он, собственно, и не вешал. Или не думал. что вешает. Просто есть такие люди, которые. участвуя в общем деле, неизбежно оказываются лидерами. (Они — лучший индикатор состояния организаций, в которых они подвизаются: если именно они становятся начальниками, значит, «контора» жива и озабочена своими целями больше, чем внутренней жизнью.) Оказываются потому, что нутром ощущают возможные направления развития работы И сразу же начинают двигаться туда, увлекая остальных. Когда Честин стал командиром дружины в Калинине, это была дружина химикобиологического факультета. За два года она распространила свою деятельность сначала на Другие факультеты, став общеуниверситетской, а затем и на другие городские вузы политех и медицинский. Хотя никто никогда не требовал от нее «расширения» и «вовлечения»... Командиром биофаковской дружины Честин пробыл год - по уставу дружина была студенческой, и нельзя было нарушать это требование слишком долго. Однако к этому времени в стране уже началась перестройка, и экология оказалась как раз тем полем, на котором происходили первые попытки легализации общественной активности. В 1986 году начинается борьба за остановку проекта «поворота рек». В следующем году неформальный лидер этой кампании писатель Сергей Залыгин создает при Советском комитете защиты мира организацию «Зеленый мир». Сегодня Игорь с некоторой иронией вспоминает об этой попытке «объединить в один кулак» тогдашних властителей дум экологической общественности писателей Залыгина, Распутина. Астафьева, Яблокова... Выяснилось, что даже при самых лучших отношениях между собой вместе эти люди могут разве что коллективное письмо подписать. Однако в ту славную пору абсолютно невозможное часто вдруг оказывалось возможным: были приняты высочайшие решения о прекращении работ по «повороту рек», о перепрофилировании Байкальского целлюлозно-бумажного комбината (доныне, впрочем, отравляющего «славное море» отходами никому не нужного производства), началась работа по созданию союзного экологического ведомства. А там подоспел и 1989 год с полусвободными выборами Съезда. Честин организовал в университете собрание избирателей, подавляющим большинством голосов выдвинувшее кандидатом академика Сахарова, был доверенным лицом кандидатов Алексея Яблокова и экономиста Михаила Лемешева. Однако Яблокову его помощь почти не понадобилась он попал в депутаты по «сахаровскому списку» Академии наук, Лемешев же проиграл в своем округе Сергею Станкевичу.

Терпеть поражения Честин не привык. К тому же люди, которых он поддерживал, к началу 1990 года уже необратимо разделились на «демократов» и «патриотов», и быть с одними означало работать против других. Он отходит от публичной политики и уезжает учиться в Манчестерский университет имени королевы Виктории.

Вернувшись на следующий год с дипломом магистра (по специальности «контроль загрязнения окружающей среды»), он тут же защищает кандидатскую по систематике и биологии бурого медведя - дружина дружиной, политика политикой, а все полевые сезоны до отъезда в Англию он проводил в экспедициях. Продолжая работать на кафедре, он активно сотрудничает в разного рода международных проектах (финансовый кризис российской науки уже начался, и нормально работать можно только за счет иностранного партнера). С 1994 года он становится консультантом первых программ Всемирного фонда дикой природы в