Весной этого года на письменном туре традиционной олимпиады по биологии в МГУ старшеклассникам был в числе других задан вопрос: почему многие вполне воспитанные собаки в отсутствие хозяев непременно норовят влезть на диван или кровать? Результаты поразили организаторов олимпиады — чуть ли не треть ответов основывалась на представлениях об «ауре хозяев», «наилучшем месте квартиры с точки зре ния геопатогенных зон» и тому подобных современных псевдонимах колдовских сил. Характерно начало одного из ответов: «Поскольку теперь все это официально признано...» Повторю: олимпиада была не по черной и белой магии, а по биологии. Ребята, приходящие на подобные турниры, как правило, интересуются этой дисциплиной куда больше, чем среднестатистический московский школьник.
И все они искренне хотели играть по предложенным правилам, предлагать именно те ответы, которые понравятся жюри. Загвоздка была лишь в том, что никто никогда не сообщал им о разнице между наукой и шаманством - той разнице, что не устанавливается и не отменяется «официальным признанием».
Когда-то в приснопамятные времена советская печать очень любила сообщить читателям, что в так называемых развитых странах Запада на сто тысяч населения приходится куда больше астрологов, ясновидящих, колдунов и т. п., чем профессиональных ученых. (Далее шло или подразумевалось: «в то время как наше передовое общество покончило с этой нечистью давно и навсегда».) Авторы подобных сочинений не только не писали, но, вероятно, и в самом деле не знали о том, как соотносятся корпорации ученых и колдунов и почему, несмотря на подобный разгул обскурантизма, западная наука упорно не хочет в нем растворяться.
На самом деле разница между астрономом и астрологом (или, скажем, между психологом и парапсихологом) состоит вовсе не в том, что они пользуются разными инструментами, разными терминами или даже разными моделями Вселенной. Они отличаются тем, что астроном пользуется НАУЧНЫМ МЕТОДОМ (точнее, методом европейского есте ствознания Нового времени). Его изложение займет слишком много места, но, в частности, для него обязательна воспроизводимость результатов. Научным результатом считается только то, что может быть воспроизведено любым квалифицированным наблюдателем. Если в одну и ту же ночь на одном и том же участке неба один астроном видит звезду, другой — планету, третий — туманность, а еще двое ничего, это означает, что астрономия не располагает результатами научных наблюдений данного участка.
При этом астроном вполне может на досуге составлять гороскопы. Он может еще и пасьянсы раскладывать или вышивать крестиком, но к его работе все эти почтенные занятия отношения не имеют. С другой стороны, если ктото сумеет научным методом отследить и проанализировать астрологические влияния и независимые наблюдатели смогут повторить его результаты эта работа будет признана вполне научной. (Теория вероятности, на которой ныне базируются не только методы, но и наиболее фундаментальные представления ряда наук, родилась из анализа орлянки и игры в кости.) Однако пока все попытки научного исследования экстрасенсорного восприятия так и не продвинулись дальше вопроса, существует ли сам предмет исследования.
В России сегодня просто нет учреждений, авторитетных в этой области. Добрая половина ныне живущих россиян помнит времена, когда в самых престижных научных организациях на полном серьезе звучали фантасмагории Лысенко. В «буржуазных лженауках» успели походить не только генетика и кибернетика, но и теория относительности, психоанализ, этология, теория дрейфа континентов, психологическое тестирование... словом, чуть ли не все плодотворные направления науки ХХ века. (К слову сказать, любители «неортодоксальных» наук довольно часто ссылаются на то, что «генетику тоже не признавали», то ли искренне не ведая, то ли не желая вспоминать, что именно генетика-то и была традиционной ортодоксальной наукой - в отличие от разгромившей ее при помощи репрессивного государства «мичуринской биологии».) Зато передовая советская наука исправно обосновывала своим авторитетом любые фантазии начальства, от кукурузной эпопеи до «поворота рек». Последний проект (точнее, его европейскую часть) первоначально обосновывали необходимостью спасения Каспия от пересыхания. Однако к моменту начала работ «пересыхающий» Каспий как на грех начал затоплять дагестанские поселки. И тогда срочно родилось новое «научное обоснование», мимоходом отменявшее закон сохранения энергии.
Конечно, в самом научном сообществе почти все даже из тех, кто сам участвовал в подобных разработках, хотя бы в пределах своей дисциплины отлично знали, кто ученый, а кто «работник научного обслуживания» или просто проходимец. Но у непричастных к науке граждан (коих, естественно, было большинство) волей-неволей формировалось убеждение: наука — это то, что руководство считает наукой. В немалой степени этому способствовало и наличие таких удивительных дисци плин, как «научный коммунизм» или «научный атеизм», а также искусственное пристегивание к ним ряда вполне респектабельных научных теорий. (Многие до сих пор считают, что идею происхождения человека от обезьяны выдвинул Энгельс, а другие, напротив, приписывают Дарвину тезис «труд создал человека».) И когда новое «начальство» сложило с себя эту прерогативу, наступило полное равенство. Теперь каждый может выбирать вариант себе по вкусу: произошел человек от обезьяны или занесен на Землю пришельцами, были ли античные государства или их придумали средневековые монахи, фиксируется в генах жизненный опыт их носителя или нет, наконец, станет ли горячее кипяток, если огонь под чайником сделать посильнее.
В московском бизнес-колледже вместе с экономистами и психологами преподают специалисты по «магии бизнеса» — и люди платят деньги, чтобы овладеть предлагаемыми знаниями. Одна из самых респектабельных газет страны предупреждает читателя об опасном влиянии некроэнергии от висящих в доме фотографий покойных предков (случай тем более обидный, что именно эта газета регулярно выпускает научную полосу, на которой наука никогда не смешивается с суеверием). А заведующий редакцией одного из немногих российских издательств, печатающих научную литературу, искренне не может понять, почему нельзя считать «научно-популярной» книгу, содержащую не только заведомо недостоверные утвержде
ния, но и прямое отрицание науки как таковой. Последний случай наиболее наглядно показывает, что беда не в вульгарной мистике самой по себе, но в том, что общество не отличает ее от науки.
Строго говоря, такое положение сложилось не только в науке. Почти во всех областях российской жизни поубавилось общепринятых норм. Хочешь - читай Бродского, а хочешь - Егора Исаева. Хочешь - покупай персоналку фирмы IBM, а хочешь - фирмы «Электроника». Даже колбасу можно купить не только в продмаге, но еще и в коммерческом киоске или на мелкооптовой ярмарке. И несмолкаемый стон о «защите отечественного производителя», «поддержке патриотической литературы» и т. п. показывает, что население в целом неплохо справилось с выбором.
Беда, однако, в том, что фундаментальная наука редко может быть проверена массовым потребителем на собственном опыте. От вычисления Ньютоном первой космической скорости до появления аппаратов, способных ее развивать, прошло без малого триста лет. Сейчас каждый обладатель спутниковой антенны или телефона подтвердит, что сэр Исаак был прав. Но для того чтобы он мог оценить удобство этих штуковин, нужно было, чтобы в течение трех веков общество или выступающие от его имени конкретные лица умели отличать науку от ненауки.
Сегодня главная угроза российской науке именно отсутствие в обществе такого умения, а отнюдь не пресловутые безденежье и «утечка мозгов». Когда-нибудь — и, похоже, относительно скоро - у государства появятся кое-какие деньги на науку, а там, глядишь, и частные фонды возникнут. Часть «утекших мозгов» вернется во всеоружии новейших методик, а место остальных займут юные искатели знаний - Россия Ломоносовыми не оскудела...
А поведение собаки на самом деле объяснялось просто. Ничего не зная о соображениях гигиены, собака воспринимает запрет вскакивать на диван как защиту вожаком стаи своего индивидуального места. Ясно, что в отсутствие вожака следующий по иерархии член стаи не только вправе, но и обязан занять его место как в отсутствие капитана его место на мостике занимает старший по рангу из оставшихся членов экипажа. При этом собака отнюдь не против самой иерархии она только хочет повысить свой ранг в ней.
Между прочим, деятели «параллельной» науки, обличая на каждом шагу косность и догматизм науки традиционной, с невротиче ским упорством воспроизводят все ее внешние формы: титулуют себя «докторами» и «академиками», организуют «институты» и «лаборатории», описывают свои фантазии в терминах «информационного канала», «поля», «энергии» и т. п. и даже печататься хотят именно в научных журналах и издательствах. Так что поведение оставленной без присмотра собаки, возможно, и впрямь имеет определенное отношение к паранауке...