В бытовой культуре некоторых этносов имелись формы ухаживания, позволявшие молодежи достаточно открыто выражать свои чувства. У нганасан, живущих на самом севере Сибири, на полуострове Таймыр, традиционная «культура флирта» существовала еще совсем недавно - лет 40-50 назад.
Добрачные отношения между парнями и девушками не прикрывались стыдливо, а развивались открыто на глазах родителей или случайных свидетелей. Парень на виду у всех усаживался рядом с понравившейся ему девушкой - обнимал ее, допускал и другие вольности и упрашивал стать его любовницей. Впрочем, на прямой вопрос парня принято было отвечать отказом, и молодому человеку часто приходилось приезжать к девушке несколько раз, прежде чем он получал желанный ответ. Для выражения согласия существовали особые формы, исключавшие прямое словесное подтверждение. Например, дарили друг другу связки бус или металлические украшения для кос (у нганасан мужчины, как и женщины, заплетали волосы в косички). О первой любовной встрече тоже договаривались, не прибегая к словам: парень, желающий прийти ночью к девушке, бросал ей на колени пояс от своего натазника (типа «семейных» трусов), и в случае согласия девушка оставляла пояс у себя. Обещанием вступить в интимную связь служил и обмен кольцами от штанов.
После обмена подарками и знаками согласия юноша мог приходить ночью к девушке и спать с ней. Непосредственно перед интимной встречей девушка расчесывала волосы своего возлюбленного на прямой пробор и вплетала в концы косичек свои металлические украшения для волос, а себе вплетала подаренные им украшения, тем самым давая понять окружающим об их отношениях. С прекращением интимной близости подарки возвращались друг другу, а если рождался ребенок, родители оставляли его себе. Во всем этом нганасанская этика не видела ничего предосудительного если соблюдался запрет сходиться с девушками из рода отца или матери. Традиционная система воспитания строилась так, что мальчики и девочки с самого раннего детства знали круг своих будущих мужей и жен, которые еще до формального заключения брака назывались супругами.
Право на половую жизнь имели только совершеннолетние. Для девушки оно определялось появлением менструации, а юношу считали взрослым после того, как он самостоятельно добывал дикого оленя. В ознаменование этого события ему нашивали на одежду специальный орнамент, и с этого времени он становился полноправным взрослым членом общины, мог ухаживать за девушками, вступить в брак и Пожалуй, самой яркой особенностью ритуала ухаживания у нганасан были особые песнииносказания - кэйнгэйрся. По обычаю, на первых стадиях знакомства, особенно прилюдно, парень и девушка могли объясняться только с помощью иносказательных песен.
обращаясь к девушке в первый раз, например, поет: «Ты видишь ли то, что я вижу впереди? Две горы я вижу, крутые горы вижу. На середине между гор круглая лайда есть. На той лайде очень много куропаточьих и заячьих дорог. На той лайде на самой середине цветочек виден. Нижний ветер дует, верхний ветер дует. Когда эти ветры дуют, то цветочек в обе стороны качается». Иносказание таково: горы - это спинки санок, на которых едет девушка, лайда (равнина, окруженная возвышенностями) - доски сидения, дороги зайцев и куропаток - разговоры молодых людей, которые раньше пытались завязать отношения с девушкой, цветок — сама девушка, которая наклоняется, чтобы слушать обещания парней.
Девушка в ответ должна была спеть свою песню, причем наиболее умелые не только демонстрировали способность понять смыслы, зашифрованные партнером, но еще и обыгрывали их, нанизывая на них свои иносказания. Например, пустопорожние речи претендента или его неудачные сравнения могли быть названы «каменистыми вершинами», которые нравятся только девушкам, не избалованным вниманием молодых людей (их именуют «неезженными дорогами» или «местом, которое обходят стороной»), сомнительные достоинства ухажера — «полусухими дровами», надежные люди «прочными местами земли», «местом для опоры» и т.д.
Обмен такими песнями становился своеобразным состязанием в умении как можно более витиевато зашифровать смысл, а изощренность словесного поединка оценивалась слушателями тем выше, чем дальше текст отходил от своего прямого смысла. Само владение иносказательным языком котировалось очень высоко: при сватовстве, например, юноша, не проявивший в этом отношении необходимых навыков, рисковал, при всех прочих своих достоинствах, получить отказ.