Профиль

Однажды журналисты назвали Коля «Бисмарком в свитере». Он парировал: во-первых, у Бисмарка не было свитера, а я ношу вязаную кофту на пуговицах. Во-вторых, ваш намек на объединение Германии совершенно неуместен.

Знаменитая черная кофта, которая была на Коле во время его исторической встречи с Михаилом Горбачевым в июле 1990 года в Архызе, на Северном Кавказе, теперь находится в боннском Доме истории. Рядом в той же музейной витрине пуловер советского президента. Наши потомки будут смотреть на эти экспонаты, как мы на одежды королей и властителей, некогда вершивших судьбами мира. Тогда, летом 90-го, Москва сняла свое прежнее требование, чтобы объединенная Германия не была членом НАТО.

«Для меня исполнилась мечта, когда... спустя десятилетия горького раздела наше отечество без слез и крови вновь обрело единство в свободе», пишет Коль в только что вышедшей книге «Я хотел единства Германии». Политик, воплотивший в реальность, казалось, несбыточную мечту немцев о единстве, не прибегая при этом ни к огню, ни мечу, Гельмут Коль мечтает завершить интеграцию Европы. «Единство Германии и европейское единение две стороны одной медали», любит он повторять слова Аденауэра.

«Милость позднего рождения»

Пасмурным утром 3 апреля 1930 года в городе Людвигсхафен в семье финансового чиновника Йоганна Каспара Коля и домохозяйки Цецилии Шнур родился третий ребенок — вслед за сестрой Хильдегард и братом Вальтером. Семья не испытывала нужды, жила в добротном доме, построенном отцом Цецилии.

По собственному признанию Коля, он был «средним учеником» в школе и гимназии и не испытывал радости от занятий. Тем не менее Длинного - так однокашники прозвали Гельмута за почти двухметровый рост Постоянно избирали старостой класса. Он не боялся спорить с учителями, ревностно следил за поддержанием товарищеского духа, чтобы камрады давали списывать друг другу. К первому прозвищу позднее добавилось и другое - Организатор. Со временем Гельмут Коль доказал его справедливость.

Когда Коль сегодня позволяет себе откровенно говорить о своих посредственных успехах в школе и гимназии, чувствуется, как он упивается нынешним положением, которого добился исключительно благодаря упорству и воле. Вообще-то в юности он хотел стать крестьянином, как и дед, разводить кур, индюшек, кроликов, пахать землю. Что ж, «пахать» несостоявшемуся крестьянину приходится вовсю.

В год, когда Гельмуту исполнилось 14 лет, накануне Рождества пришло извещение: на Фронте погиб Вальтер. Ему было всего 18. Близко знающие канцлера утверждают, что и по сей день он не может вспоминать о брате без душевной боли. Впрочем, и те, кто не знает его близко, признают, что ненависть к нацистам, привитая отцом, трагедия войны, гибель брата, послевоенная разруха и полуголодное в ту пору существование родного Людвигсхафена наложили свой отпечаток на его политические взгляды.

Спустя много лет, выступая в Иерусалиме перед депутатами израильского кнессета, он произнес фразу о «милости позднего рожде ния». В год 50-летия окончания войны он пояснил: «Милость эта отнюдь не означает права уклоняться от совместной ответственности за всю свершенную от имени немцев неспра ведливость. Как раз наоборот: из ужаса прошлого мы должны сделать для себя и будущих поколений вывод, что обязаны отстаивать как высшую ценность достоинство человека и его права».

Во многом отсюда и его «одержимость стремлением миру», утверждают исследователи «феномена Коля».

Учителя

Интерес к политике еще в гимназии пробудил у него преподаватель математики, научивший Гельмута воспринимать политику как точную науку.

Однако его первыми настоящими политическими наставниками стали другие - организатор и первый председатель Христианско-демократического союза (ХДС) земли Пфальц Йоханнес Финк, прелат Мартин Вальзер и издатель Йозеф Штауб. В небольшом кругу единомышленников за сосисками и прочими традиционными для Пфальца мясными блюдами (Гельмут с малолетства любил поесть) часами обсуждались проблемы социализма и католицизма, либерализма и консерватизма.

Когда Коль вступил в только что созданный «Союз Европа», который ставил целью прежде всего примирение с Францией, у него еще не было четкого политического кредо. Но понятия «свобода» и «Европа» стали для него неразрывными.

Французские оккупационные власти тут же запретили союз. Парадокс — прошел всего год, и Париж сделал Бонну историческое предложение о примирении и согласии. Аденауэр принял его, понимая, что без включения Германии в союзы не избежать трагического повторения ошибок прошлого. Именно с тех пор при всех приливах и отливах и при любых германских правительствах союз Бонна и Парижа стал ключевым элементом и, как любят повторять, «локомотивом» европейской интеграции. «Политический внук» унаследовал от Аденауэра убежденность в необходимости прочного альянса двух стран и сделал все от него зависящее ради его укрепления.

На юного Коля, выросшего в семье добропорядочных, но не ортодоксальных католиков, оказали влияние и религиозные взгляды его наставников. Они исповедовали экуменизм, призывая быть толерантными к другим религиям, инакомыслию. Позже семья Колей спокойно отнеслась к решению Гельмута взять в жены лютеранку Ханнелоре Реннер, бежавшую вместе с родителями из советской зоны оккупации.

В 16 лет Гельмут Коль вступил в только что образованный ХДС. Родители были не в восторге от решения сына, считая, что ему нужно больше времени уделять учебе. К тому же, на себе испытавшие горький опыт нацизма, они с большой настороженностью относились к любой партийной политике. Но Гельмут, чтивший отца и мать, на сей раз не прислушался к ним. Он заявил, что хочет сделать себе имя в политике чего бы это ему ни стоило. В ту пору амбиции провинциального гимназиста казались смешными и вздорными.

Восхождение

Путь в большую политику начался для Гельмута Коля в 1961 году. Он был избран заместителем председателя фракции ХДС в земельном парламенте, хотя и с большим трудом. До вершины было еще очень далеко, молодому политику с неизменной в ту пору трубкой в зубах еще предстояло проделать обязательный «бычий круг» — прохождение по всем ступеням партийной и администра тивной лестницы.

Но именно так и закалялся его характер политика. Загнанный в угол, припертый к стенке своими противниками, Коль не раз затем демонстрировал способность быстро собирать И ся с силами и переходить в наступление. Выигрывать решающие сражения подчас неожиданно для всех.

Настойчивость начинающего политика, дерзость в отстаивании своего мнения перед авторитетами удивляла многих. Осенью 1966 года, когда ХДС оказался перед дилеммой вступать или нет в «большую коалицию» с оппозиционными социал-демократами, Коль возразил против этой «свадьбы слонов». Он, как и Аденауэр, считал, что участие СДПГ в правительстве — пускай даже временное может привести к утрате власти ХДС. Эти слова оказались пророческими.

На Коля все чаще обращали внимание старшие товарищи по партии, но никому и в голову не приходило, что он может играть первые роли. А он, точно рассчитав соотношение сил, вскоре стал премьер-министром Рейнланд-Пфальца.

Стиль его руководства напоминает стиль Конрада Аденауэра - требовательный, нацеленный на эффективность. Коль не терпит, если кто-то из коллег по кабинету манкирует заседаниями правительства. Не любит, если во время заседания возникают споры - он тут же их гасит, считая, что все должно быть обговорено и подготовлено заранее.

Едва встав во главе земельного правительства, он тут же потребовал, чтобы ему предлагали четкие альтернативы — долгие дискуссии по мелочам ему не по нраву. «Что ты приходишь ко мне с этой чушью, которую несут твои специалисты? У тебя есть мнение или нет? Запомни мы тут не управляем, а правим. Улавливаешь разницу?» - так не раз отчитывал он многих министров.

Конечно же, самый молодой политик в истории Германии, достигший таких вершин, хотел «изменить мир». Поэтому Коль часами обсуждал серьезные стратегические пробле-мы. Тут он не жалел времени, вдавался в мельчайшие детали и выслушивал мнение коллег. Такие заседания в кругу своих проходили, как правило, в винном подвале канцелярии земельного правительства в Майнце.

Как-то весной 1968 года Гельмут Коль вместе с гостями допоздна засиделся в этом подвале. Когда почти все разошлись, заметно отяжелевший от любимых пфальцских вин Коль поднялся уходить. Уже на пороге, держась за косяк двери, он обернулся к оставшимся за столом журналистам и произнес: «Вот увидите, я буду канцлером Федеративной Республики Германия».

Можно было бы, конечно, решить, что он «перебрал». Но на самом деле за этим заявлением стояло тщеславие, которое, как твердо убежден нынешний канцлер, необходимо политику. «Я не думаю, что можно долго существовать непризнанным, если, конечно, ты не рожден аскетом. Я к таковым не отношусь», сказал он о себе много лет спустя.

Положение мало кому известного политического деятеля из провинции его не устраивало. И он, опять-таки невзирая на авторитеты, открыто настаивает на проведении реформ в ХДС, убеждает в необходимости интеллектуального обновления партии. Конрад Аденауэр уже в могиле, Людвиг Эрхард сошел с политической сцены. Канцлер Курт Георг Кизингер еще правит «большой коалицией». Но ясно, что долго она не продержится. Бурные события в Германии весны 68-го года молодежные движения, поиски новой модели общества и новых лидеров, встряхнувшие всю Европу, изменили ситуацию не только в стане консерваторов, но и во всей стране.

Христианские демократы стали позволять себе более смелые внутрипартийные дискуссии. Легендарный предвыборный лозунг ХДС «Никаких экспериментов!», столь привлекательный в конце 50-х годов и приносивший им победу на выборах, уже не срабатывает. Хотя именно консерваторы добились стабильности и процветания послевоенной Германии.

К концу 60-х годов социал-демократы лучше смогли уловить веяния времени, отбросили в сторону идеологические догмы прошлых десятилетий и завоевали на свою сторону средний класс. На первые роли в партии вышли выдающиеся политики, которые впос ледствии станут канцлерами Вилли Брандт и Гельмут Шмидт.

Коль, однажды сравнивший политика с охотничьей собакой, у которой должны быть развиты прежде всего тонкий нюх и инстинкт погони за зверем, нутром почуял, что как раз теперь необходимы «эксперименты». Но на его пути стояли старшие товарищи по партии - Райнер Барцель, Альфред Дреггер и неистовый баварец, лидер ХСС Франц Йозеф Штраус.

Коль понимал: если и встанет вопрос о передаче власти а в послевоенной Германии она переходила из рук в руки не в результате выборов, но после закулисных партийных переговоров, то он еще слишком молод, чтобы претендовать на нее. Его время не пришло. И он ждал, с трудом сдерживая нетерпение, которое некоторые считают его самой большой слабостью.

Звездный час, который растянулся на многие годы, пробил для него в 1982 году, когда либералы изменили социал-демократам и перебежали к христианским демократам. Причиной тому стали проблемы как внутри, так и внешнеполитические. В СДПГ царил самый настоящий раскол по поводу «довооружения» НАТО в противовес советским ракетам СС-20, на чем настоял Гельмут Шмидт. В партии либералов под руководством вицеканцлера и министра иностранных дел ГансаДитриха Геншера тоже далеко не все были в

восторге от этого решения. Но сопротивляться планам США Бонн не мог.

Новый глава кабинета, избранный в бундестаге после объявления вотума недоверия социал-либеральному правительству, настоял на проведении досрочных парламентских выборов. Он привел к победе новую коалицию и остается канцлером по сей день теперь уже дольше всех своих предшественников в новейшей германской истории.

Едва ли найдется в Германии политик, которого столько раз критиковали и пинали противники, которому столько раз предрекали уход с политического Олимпа.

Те, кто утверждает, что он не обладает ни харизмой, ни выдающимися интеллектуальными способностями, наверное, правы. А он и не претендует ни на то, ни на другое. Все это ему заменяют редкостный властный инстинкт, поразительное политическое чутье и несомненный талант организатора.

Почему он не уходит

Один из моих германских коллег насчитал минимум причин, по которым 66-летнему Колю пора отправляться на покой. Хотя уже больше года канцлер получает пенсию, он и не помышляет об уходе. В начале 1994 года все опросы общественного мнения говорили против Коля, его популярность катастрофически упала. Поговаривали о «сумерках канцлера». Но он снова, в который уже раз в своей жизни, доказал, что именно в трудных ситуациях, припертый к стенке, опасен для противников. После победы на выборах в бундестаг в 1994 году многие ждали, что в 1996-м Коль наконец-то назовет своего преемника и передаст ему пост. Все ожидания и расчеты не оправдались.

конечно, упрекать Коля в том, что он не воспитал себе достойного преемника. Но можно и биться об заклад, что на выборах 1998 года он снова станет единым кандидатом от ХДС/ХСС/СвДП, чтобы и в новое тысячелетие Германия вошла с объединившим ее канцлером - Гельмутом Колем.

Быстрое объединение Германии, ставшее неожиданностью практически для всех мировых политиков (говорят, о знаменитом плане Коля из 10 пунктов не знал даже его министр иностранных дел Ганс-Дитрих Геншер), войдет в историю как главное свершение этого политика. Вряд ли это сумел бы сделать ктолибо другой - тут нужен был авторитет именно Гельмута Коля. Несмотря на противодействие Миттерана и Тэтчер, он сумел убедить не только Горбачева, но и Буша в том, что сопротивление процессу объединения бессмысленно. Причем Буш не поверил даже своим разведчикам, сообщившим ему, что объединенная Германия выйдет из НАТО. Но поверил Гельмуту Колю.

Для Вечного канцлера (пожалуй, это самое последнее прозвище Коля) после объединения страны смыслом политической деятельности стало завершение интеграции Европы. Именно ей он подчиняет внешнюю и внутреннюю политику страны, которая еще не полностью переварила социальные последствия объединения, проводит крайне непопулярную налоговую реформу, чтобы Германия могла соответствовать критериям Маастрихтского договора.

Объединенная Колем Германия сегодня стала локомотивом объединения Европы. Не случайно в глазах многих европейцев он стал чуть ли не гарантом процесса европейского единения, символом стабильности в период бурных перемен на континенте. Иначе чем объяснить такую популярность немецкого канцлера у французов? Когда один из журналистов назвал его «последним еврозавром», трудно сказать, чего в этом было больше насмешки или скрытого признания.

Силой своего авторитета ему удается гасить любые попытки затормозить интеграцию. А их в последнее время предпринимается немало и в Германии, и за ее пределами. Особенно после ухода из политики, а вскоре и из жизни Франсуа Миттерана, с которым Коля связывала искренняя и тесная дружба.

Дружба с политиками, как считает канцлер, играет большую роль в межгосударственных отношениях, и он ею дорожит. «Друг Борис» — одно из ярких подтверждений общего правила. При этом «друзей по жизни» у канцлера немного — нет времени. Едва хватает времени и на семью. О частной жизни Гельмута Коля известно мало он не позволяет журналистам в нее вторгаться.

Если сравнение с Бисмарком не устраивает Коля, то кто из политиков для него образец? По его собственному признанию, кроме Аденауэра, это, конечно же, автор «экономического чуда» Людвиг Эрхард, бывший президент США Гарри Трумэн и Папа Римский Иоанн XXIII. Почему именно он? Потому что остался в памяти католиков как один из крупнейших реформаторов.

Почитатель философа Карла Поппера, Гельмут Коль любит повторять его афоризм: «История - не судьба, ее можно творить».