Путь на Север Юга

Северная Корея, пусть медленно и со скрипом, все же входит в эру экономических реформ с помощью южного соседа

Вход в здание корпорации «Хёндай Асан», затерявшееся среди бесчисленных небоскребов в деловой части Сеула, можно принять за дверь кладовки. Сгрудившись в конце коридора на втором этаже, сотрудники фирмы, входящей в состав крупнейшего в Южной Корее промышленного конгломерата, разрабатывают план очередного штурма. На этот раз его цель - КНДР. «Хёндай» собирается выстроить промышленный комплекс (фактически целый город) всего в 80 километрах от самой укрепленной и охраняемой границы в мире. Сотни южнокорейских компаний не прочь открыть на коммунистическом Севере свои филиалы, которые могли бы дать работу 300 тысячам его жителей. По словам К. Ч. Кима, вице-президента «Асан», за образец будут приняты ставшие уже легендой китайские особые экономические зоны.

Ким Чен Ир, полновластный владыка своей страны, пока продолжает превозносить идеалы чучхе, то есть «опору на собственные силы», а идеалы эти превратили Северную Корею из социалистической индустриальной державы в страну-изгоя, где жители умирают от голода. Ныне страна живет - да и то впроголодь за счет продажи металлолома, изготовления фальшивых денег и наркоторговли. В прошлом году ее правительство было вынуждено принять продовольственную помощь почти на миллиард долларов, но жизнь корейцев легче не стала. Месяц назад И ЭТО невиданное до сей поры признание катастрофы - карманный корейский парламент принял бюджет, вдвое урезанный по сравнению с тем, который был одобрен пять лет назад, до начала массового голода.

По мнению «акул» из «Хёндай», все эти бедствия открывают перед ними широкие возможности. Тем временем в Северной Корее бурно развились нелегальная торговля спиртным, работа «налево» и черные крестьянские рынки. «Не исключено, что Мы на пороге самопроизвольного быстрого поворота к рыночной экономике», говорит экономист Пак Чун Дон из южнокорейского Института развития.

Возможно ли это сегодняшней КНДР? Покуда 22 миллиона человек бьются из последних сил, чтобы выжить в условиях краха социализма, местные руководители устанавливают собственные законы экономического выживания. В самом Пхеньяне дают понять, что склонны скорее стать во главе сил, стремящихся к переменам, чем противоборствовать им. В конституцию страны были внесены дополнения, открывающие некоторые перспективы для предпринимательства; ведущим специалистам позволено изучать основы рыночной экономики хоть в Сингапуре, хоть в Венгрии. И наконец, продолжены переговоры с представителями Сеула и Вашингтона, призванные положить конец торговым санкциям. «Через пять лет они все будут отменены, предсказывает Дон Ен Сон, высокопоставленный эксперт по вопросам КНДР в сеульском аналитическом центре корпорации Самсунг. - Затем Север станет основой для нашего экспорта».

Крах Северной Кореи начался с разорения крестьянских хозяйств, когда во время «холодной войны» Пхеньян стал наращивать производство зерна до абсурдных масштабов, грозящих дестабилизацией экономики. Ради этого сводили леса, вырубали террасы в горных склонах и сеяли на неплодородных, залежных землях злаки, не требовавшие глубокой вспашки. Получив дешевые советские удобрения, Ким Ир Сен возвестил о начале «аграрной революции», заявив в 1985 году, что урожай зерновых превысил 10 миллионов тонн (у Запада эта цифра вызывала сомнения). Неудивительно, что за подъемом последовал стремительный спад, ускоренный сначала тем, что в 1991 году прекратил свое существование СССР. Дело усугубили сильнейшие в этом веке наводнения, уничтожившие в 1995 году посевы зерновых на плантациях, разбитых на склонах холмов.

Когда закрома опустели, корейцам пришлось побираться на улицах, отыскивать в горах съедобные травы и рыскать по стране в поисках пропитания. Расцвел черный рынок продовольствия. Маленькие крестьянские базарчики, впервые появившиеся в КНДР в 80-х годах, превратились спустя десять лет в оживленные торжища, где продаются продукты и иные предметы первой необходимости в том числе и те, что контрабандой доставлены из Китая или украдены у государства. Перебежавший на Юг сотрудник министерства внешней торговли Чу Чоль Рюн сказал в интервью, что чучхе ныне значит «каждый - за себя».

Пока Пхеньян старается не форсировать события. В самом деле, новая аграрная политика знаменует собой явный отход с «социалистического пути», превозносимого официальной пропагандой. В 1996 году правительство начало дробить крупные сельхозкооперативы. Для материального стимулирования государство понизило цифры обязательных поставок и предложило крестьянам продавать излишки продукции на рынке. Введенная недавно многопольная система земледелия в рамках поддержанной ООН программы, цель которой — приоритет картофелеводства перед выращиванием зерновых, позволила не чиновникам, а самим крестьянам решать, где, в какие сроки и что сажать и сеять. Ряд иностранных экспертов считает, что северокорейские технократы, не спрашивая разрешения у партийных бонз, начали экспери

Менты с «фермерским капитализмом». Тем временем сфера теневой экономики КНДР, несомненно, разрастается. В конце прошлого года на двух крестьянских рынках удалось заснять скрытой камерой заваленные снедью прилавки, ресторанчики под открытым небом, торговцев контрабандными сигаретами, частнопрактикующих парикмахеров, женщин, продающих мебель, но также и истощенных детей, роющихся в отбросах в поисках съестного.

Продовольственная проблема — основная, но не единственная. В отличие от аграрного Китая 70-х годов, где 80 процентов жителей составляли крестьяне, в КНДР количество людей, занятых в промышленности и сфере услуг, значительно больше и, по оценкам южнокорейских экспертов, достигает почти 70 процентов трудоспособного населения. В период «холодной войны» северокорейские предприятия поставляли на рынки стран социалистического лагеря обширный ассортимент товаров. Однако теперь большая часть заводов КНДР простаивает изза отсутствия заказов и дефицита энергоносителей. По некоторым данным, задействована лишь пятая часть предприятий. Многие закрылись, и там можно встретить рабочих, собирающих железный лом для продажи на черном рынке.

С середины 90-х южнокорейские инвесторы проводят эксперименты с небольшими совместными предприятиями, разбросанными там и сям по КНДР. Как правило, с Юга на Север идет сырье, а в обратном направлении готовая продукция. Уже около 80 южнокорейских фирм пустили корни по ту сторону границы: «Дэу» изготовляет в Нампхо рубашки, куртки и сумки для гольфа; LG собирает в Пхеньяне телевизоры с диагональю экрана 20 дюймов. Что касается торговли, то, хотя ее объем составляет ныне всего лишь 130 миллионов долларов, будущее вселяет известный оптимизм: в гигантском сеульском магазине модной одежды имеется большой выбор товаров, изготовленных в КНДР.

Крупнейшая южнокорейская корпорация «Хёндай» активней других внедряется на рынок северного соседа, особенно с тех пор, как к власти в Южной Корее пришел президент Ким Дэ Чжун, провозгласивший начало «солнечной политики» в отношении северного соседа. «Хёндай» затеяла еженедельные морские экскурсии к северокорейской горе Каннын, находящейся поблизости от границы, и в этих круизах приняло участие уже 58000 человек. Ожидается, что количество туристов будет быстро расти после того, как недавно начал курсировать роскошный «корабль любви», специально предназначенный для свадебных путешествий. Доступ к горе, предоставленный «Хёндай» сроком на шесть лет, обойдется корпорации почти в миллиард долларов, но она рассматривает эти деньги как долговременную инвестицию, сулящую в будущем большие прибыли.

А в настоящем планы «Хёндай» реализуются Хеджу, маленьком рыбачьем порту на западном побережье КНДР. Именно там корпорация намерена создать промышленную зону, которая обеспечит стремительное расширение экспорта. Затея «Хёндай» коренным образом отличается от подобных проектов пхеньянские власти предоставляют южанам не слыханные здесь доселе права по управлению предприятиями. И в точности, как когда-то китайцам, гражданам КНДР придется понять, что капитализм не чума, а международные агентства по развитию готовы всячески способствовать тому, чтобы этот урок был ими усвоен.

Руководители КНДР, очевидно, придерживаются разных мнений относительно того, как далеко следует заходить с этим капиталистическим ликбезом. «Северная Корея опасается распространения капиталистической заразы, равно как и того, что ее граждане станут невозвращенцами», — утверждает западный аналитик. Чтобы умерить эти опасения, Институт международного развития при Гарвардском университете предложил, чтобы корейские специалисты, приглашенные на стажировку в США, вместо этого прошли обучение во Вьетнаме. В Ханое корейцам будет уютнее, благо социалистическое правительство Вьетнама сумело провести постепенные рыночные преобразования и при этом устоять.

Все эти факторы способны изменить траекторию движения Пхеньяна. КНДР стремится установить официальные дипломатические отношения с Америкой, а администрация Клинтона дает понять, что в определенной степени готова иметь дело с Пхеньяном. Степень этой готовности возрастет, если доклад Конгресса о политике КНДР, подготавливаемый под руководством бывшего министра обороны Уильяма Перри, будет выдержан в дружелюбном тоне. Вашингтон может частично отменить торговое эмбарго или поддержать усилия Пхеньяна вступить в МВФ и другие организации, способные помочь реструктуризации северокорейской экономики. В обмен на это КНДР должна будет свернуть программу производства баллистических ракет, прекратить поставки оружия Ливии, Ирану и им подобным, не тревожить покой Южной Кореи своими подводными лодками-шпионами и торпедными катерами. И самое главное - Пхеньян должен будет отныне считаться с новыми силами, преобразующими его экономику.