Пост

АЗВАНИЕ ВЫСТАВКИ АНДРЕЯ Филиппова простое, но Слишком многозначное - очень ей подходит. При внешнем аскетизме экспозиции совершенно невозможно объяснить в двух словах, о чем все это.

Вроде бы о религиозных чувствах человека, блюдущего рождественский пост. О миссионерском предназначении художника, обязанного всегда стоять на духовном посту . О тщете всего земного перед лицом смерти, по(post) смертного бытия. То есть о довольно мракобесных, с точки зрения современного искусства, вещах.

Но изложение религиозных доктрин ведется на языке этого самого искусства, причем дипломированным «московским концептуалистом». Да и эстетические проблемы Филиппова волнуют не меньше моральноэтических: эмблематика православно-монархическая плавно превращается в художественную, и наоборот. Выставка зависла где-то между историей религии и историей искусства, мироощущением христианина и мироощущением художника. Выкрашенный в черный цвет подрамник на белой стене центр инсталляции оказывается одновременно «святыней» для живописца (как первооснова будущей картины) и святыней в буквальном смысле (поскольку напоминает распятие). На шести картинах, обрамленных муляжными черепами, на фоне голубого неба парит слово «господи» зачин моЛИТВЫ в преддверии мира иного. Но выложено оно стайкой двуглавых орлов фирменных знаков художника. (Это эмблема незабвенного постулата «Москва - Третий Рим», иронически обыгрываемая Филипповым во всех его работах.) На другом холсте эти же орлы, сливаясь в слово vanitas, венчают почти голгофский пейзаж снова с черепом на переднем плане. Однако vanitas есть не только библейская «суета сует», но и термин истории искусства: произведения, называемые «ванитас», посвящены бренности бытия. На полу галереи плитками выложен круг с вписанным крестом - обозначение поста для духовного бодрствования. Но и на плитках беспечно летают нарисованные орлы.

Религиозный пафос полностью уравнен интеллектуальными изысками, а православная догматика нивелирована личной мифологией. Совершенно невозможно объяснить, о чем все это. В итоге - тишина и спокойствие, так подобающие рождественскому посту. Федор Ромер