Офелия

Вопреки суровым прогнозам фильмы в России все-таки изготавливаются. Правда, страны ЕС, Шенгена и НАТО про то не знают. «Привет, дуралеи!» Эльдара Рязанова (см. «Итоги» № 3) — товар местного значения. Могучий «Ермак», наконец-то, не прошло и десяти лет, сработанный полумифическими Усковым и Краснопольским, провинциален настолько, что можно растрогаться. Конечно, в растяжимом «вскоре» завершат очередные картины Никита Михалков, Андрон Кончаловский, Вадим Абдрашитов (ходят легенды, что не вылезает из монтажной и экстраклассик Алексей Герман), - но когда еще завершат? Сделал фильм «Мать и дочь» Александр Сокуров, но у Сокурова своя отдельная аудитория. Таким образом, именно «Три истории» Киры Муратовой будут представлять в цивилизованном мире «наше новое кино» 1997 года. Это, пожалуй, забавно. «Три истории» отобраны в конкурс Берлинского кинофестиваля, стартующего на будущей неделе. В прошлом году наши фильмы в конкурс не попали: в Берлине сочли, что достойных нет.

ПРИМЕЧАНИЕ. Кира Муратова говорит, что «Три истории» - ее девятая картина. Но, учитывая, что ленту «Среди серых камней» (1983) порезала цензура и Муратова выпустила ее под псевдонимом Иван Сидоров, будем считать, что всех фильмов 81/2 Собственно, истории. У всех трех историй разные и многочисленные авторы. Среднюю (две трети площади фильма) придумала Рената Литвинова. Последняя сочинена при участии Муратовой.

Котельная № 6 (Надо полагать, палата № 6, но опущенная в преисподнюю: сумрак и печи горят. Вся Россия, как помнится, палата № 6.) Герой Сергея Маковецкого притаскивает другукочегару шкафчик с трупом соседки, которую зарезал. Чтобы сжечь в топке и замести следы. В шкафчике не какая-нибудь процентщица, а молодая-красивая-смелая, причем голая. Она вот В таком виде разгуливала по коридору, а я же не камень (бормочет убийца), да и жена моя возмущалась. Убийца раз за разом отбрасывает целлофан с лица убитой, и камера пристально, на невозможно крупном плане всматривается в страшный кровавый взрез на хрупком горле. По кочегарке бродят отвратительные педерасты наибольшую брезгливость вызывает тот, который пузатый и тоже голый.

Глупая, эгоистичная и одинокая женщина родила случайного ребенка (дочь) и отказалась от него в роддоме. Дочь по имени Офелия выросла столь же холодной, одинокой, но еще и безумной. Натуральной маньячкой. Она осуществляет патологически-праведное мщение: сначала душит чулком молодую женщину, точно так же отказавшуюся от младенца, а после разыскав топит собственную мать. Ангела-истребителя играет сама автор новеллы Рената Литвинова - ей позволено быть красивой, бесстрастной и слегка манерной. Красиво снимает черный чулок с белой ноги, бесстрастно так — сзади — _ душит.

Занятно, что именно в уста хладнокровной и кровавой богини мщения вложены слова, стопроцентно и однозначно муратовские. В начале новеллы она говорит: «Я не люблю мужчин. Я не люблю женщин. Я люблю только детей». В финале поправляется: «...не люблю детей. Люблю только...» Забыл: то ли она сказала «собак», то ли опять-таки «животных».

Девочка и смерть. Олег Табаков по-старому-по-мхатовски изображает зануду-пенсионера, прикованного к креслу и оставленного присматривать за пятилетней девочкой. Пенсионер читает девочке нотации, не пускает ее в