Сатрапы и помпадуры

Колоссальные размеры нашего отечества не только служили преградой для завоевателей, но и доставляли немало забот правителям. Грозные цари и либеральные реформаторы неизменно испытывали затруднения, сталкиваясь с несходными обычаями десятков больших и малых народов, рассеянных на пространстве «от Перми до Тавриды» от европеизированной Польши и онемеченной Прибалтики до пребывавших и в ХХ веке на стадии «родового быта» аборигенов Севера и «бродячих инородцев» (таково было официальное наименование кочевников по административной классификации) Востока.

Политическая централизация у нас намного опередила образование связей экономических и привела к сосредоточе нию в руках государя огромной власти. Но она же создала и проблему применения этой власти разнообразию местных культур и укладов жизни. Московские великие князья, прикупая и завоевывая все новые земли, сажали на место прежних удельных князей своих наместников. Назначались они из больших бояр в соответствии с местническим принципом «по породе». Управлять Новгородом, скажем, было «вместно» князьям Шуйским, которые и отправляли наместничью должность с помощью своих слуг и холопов, игравших роль «аппарата». За это жители поставляли наместнику «корм» деньгами и натурой. Размеры «корма», как и объем полномочий наместника, определялись каждый раз особым царским указом. Наместник в своем уезде был и администратором, и судьей (штрафы и судебные пошлины он взимал в свою пользу), однако судить он был обязан только с участием местных выборных - «излюбленных людей».

Действия аристократов-«кормленщиков» нередко вызывали недовольстВо опекаемого населения, принимавшего подчас весьма острые формы, и в середине ХѴІ века была предпринята либеральная земская реформа. За уплату дополнительного налога население получило право самоуправления - власть на местах переходила к выборным земским старостам. Но продержалась эта система недолго. Заведенные в реформаторский период правления Грозного местные учреждения сгинули в эпоху опричного террора и последовавшей гражданской войны - великой Смуты, когда чуть не в каждом уезде завелись собственные самозванные царьки или правили бал вольные казачьи атаманы.

Уставшие от анархии посадские люди и привели к власти первых Романовых, которым удалось создать более или менее унифицированную систему из 250 больших и маленьких уездов. Назначаемые Москвой воеводы соедиНЯЛИ В СВОИХ руках военную, гражданскую и судебную власть. Жалованье полагалось им получать из Москвы, но поступало оно крайне нерегулярно, и воеводы продолжали по традиции собирать «корм». Это настолько вошло в обычай, что сам пост воспринимался не как обуза, а скорее как заслуженный отдых от боевой службы, и «служилый» дворянин, ничтоже сумняшеся в официальном «челобитье», просил государя «отпустить на воеводство покормиться». Кормились с тем большим размахом, чем дальше находился уезд от столицы. В далекой Сибири воевода, к примеру, мог завести собственную тюрьму для «оппозиции» или открыть при местном кабаке игорный и публичный дома.

Система кое-как работала неспешные допетровские времена, когда на воеводство в далекие края боярин мог добираться в течение года, а царские распоря жения принимался исполнять после «третьего указа». Грандиозная ломка, затеянная Петром Великим, ставила целью не только догнать умчавшийся вперед Запад, но и создать идеальное «регулярное» государство, где каждый подданный сознательно бы исполнял предписанную его «чину» должность на службе и в повседневной жизни. Чрезвычайные условия тяжелой Северной войны, потребовавшие мобилизации всех сил страны, заставили Петра провести губернскую реформу. Появилось огромных губерний, во главе которых были поставлены ближайшие сподвижники царя-реформатора Александр Меншиков, Федор Апраксин, Дмитрий Голицын, — наделенные самыми широкими полномочиями. Они и стали главными строителями военной империи, железной рукой внедрявшими просвеще ние, по выражению Щедрина, «по возможности избегая кровопролития».

Однако реальные возможности новых правителей, как и их предшественников воевод, далеко не соответствовали тем гигантским полномочиям, которыми их наделяли царские указы. Воевода XVII в. имел в своем непосредственном распоряжении небольшой гарнизон стрельцов, чиновника-подьячего и своих родственников и слуг вот и весь «аппарат». Власть в значительной степени принадлежала выборной администрации волостных крестьянских и городских посадских общин, без которой воевода просто не мог собрать налоги и вообще исполнять свои функции. Бывало, что население отказывалось повиноваться воеводе, а то и просто смещало его и сажало под арест, и царю приходилось его отзывать. Только с петровских времен, в ходе реформы местного управления 1719-1724 годов, правительство стало последовательно проводить курс на подчинение местных «миров» назначенным из центра чиновникам. Но из этого ничего не вышло: новая великая держава не располагала кадрами управленцев - доходило до того, что со