Профиль

Серджо Романо

Кавалером его назвали в 1977 году. Пожизненное звание «Кавалера труда», высшую награду Италии за достижения на трудовом фронте, Сильвио Берлускони, восходящая звезда национального бизнеса, получил из рук президента республики вместе с двумя «китами» автомобильным магнатом Джанни Аньелли и шинным королем Леопольдо Пирелли.

Это запомнилось: итальянцы вообще любят давать прозвища своим бизнесменам. Например, Аньелли, владелец ФИАТа, к тому времени с легкой руки журналистов стал Адвокатом, Карло де Бенедетти, патрон «Оливетти», - Инженером. Берлускони, однако, не имел прозвища. Звание Кавалера подошло к нему как-то сразу. Да он и не возражал.

На вопрос интервьюера, не хочет ли он заняться политикой и войти в парламент, молодой бизнесмен ответил: «Нет. И не потому, что мне это кажется маловажным. Я просто считаю, что депутат, сенатор, если он действительно намерен что-то совершить, должен отказаться от других видов деятельности».

Как строить город-сад

В то время Сильвио Берлускони прославился как создатель «города будущего», который он выстроил на окраине Милана. Микрорайон на четыре тысячи человек: удобные квартиры, магазины, шесть школ, церковь, площадь, пруд, спортклуб, несколько бассейнов, подземные гаражи, гостиница, конгресс-центр, пешеходные и велосипедные дорожки. «Милан-2» располагал, в частности, и небольшой студией кабельного телевидения, созданной, чтобы местные жители могли давать объявления и получать информацию о районных мероприятиях.

Позднее Берлускони сумеет сделать из этой маленькой, почти игрушечной, студии громадную телевизионную империю, которая своими тремя каналами охватит почти половину национального телерынка.

Мало того, за короткий срок он создаст две крупнейшие совместные телекомпании C Францией и Испанией, скупит контрольный пакет акций общенациональной газеты «Джорнале» и популярнейшей футбольной команды «Милан», приобретет один из знаменитых миланских театров и сеть супермаркетов, учредит страховое общество и вложит крупные средства - впрочем, с большой выгодой для себя в «Мондадори», одно из двух главных итальянских издательств.

Фундаментом этой империи и тем золотым дном, на котором Берлускони черпал средства для телевизионного бизнеса и других своих финансовых начинаний, стала коммерческая реклама. За несколько лет была сформирована и обучена армия коммивоя жеров, которые сновали по всей Италии, торгуя рекламным временем и пространством. Молодые, улыбчивые, стереотипно элегантные (синий двубортный костюм с металлическими пуговицами сделался чем-то вроде их униформы), вежливые, обходительные и в то же самое время цепкие и агрессивные, они стали визитной карточкой его империи «Фининвест». В 80-е годы, когда итальянская экономика переживала самую динамичную фазу за весь послевоенный период, гвардия Сильвио Берлускони оказалась наиболее «боеспособной» чуть ли не во всей Европе.

Главной силой этой гвардии стал ее генерал. Неутомимый, обаятельный, он внимательно вникал во все детали. В годы своего восхождения Берлускони, несомненно, олицетворял собой высококлассного «специалиста по продажам» — «сэйлсмена». Любого человека, пусть самого незначительного, ничтожного, Берлускони одаривал добрым словом, улыбкой, цветком, шуткой или анекдотом. Он был памятлив, как официант. Видя человека во второй раз, он безошибочно припоминал первую встречу. Звоня куда-нибудь по телефону, здоровался и шутил с секретаршей. Каждого собеседника, пуєть на несколько минут, он окутывал обаянием, как будто тот находился в самом центре его внимания и интересов. Истинное призвание Берлускони было в том, чтобы торговать собственным шармом. Надо сказать, что давнишние друзья помнят за ним это и в подростковом, и в студенческом возрасте: он всегда отличался цепким, волевым, предприимчивым, оптимистичным и экспансивным характером.

Уже тогда им заинтересовались журнали сты. Появились интервью, биографические статьи. Берлускони родился в Милане в 1936 году в скромной трудовой семье. Учился на «отлично» в закрытом пансионе монахов-салезианцев (общество католических священников, считающих своим покровителем французского святого Франциска де Саля) в Милане. В школе давал списывать одноклассникам и брал за это плату; но если списанное не приносило желанной отметки, деньги возвращал. В студенческие годы — а он продолжил образование на юрфаке Миланского госуниверситета - подрабатывал игрой на контрабасе и пением в ночных клубах, работал фотографом на свадьбах и массовиком-затейником в туристский сезон; впрочем, сумел получить именную стипендию и вскоре защитился с отличием по теме, связанной с юриди ческой стороной рекламных контрактов.

Через несколько лет после выпуска он начал свою первую стройку. Биографы не в состоянии объяснить, откуда юный Берлускони добыл деньги на финансирование первого многоэтажного дома, а вскоре и на весь микрорайон «Милан-2». Словоохотливый, горячий, любитель присочинить, широкими мазками живописующий в журнальных интервью свое звездное восхождение, Берлускони всегда умолкал, как только касались этой темы.

Телеимператор

Журналистам легче отследить его победный марш в мир телебизнеса. В 1976 году итальянский Конституционный суд издал закон, по которому РАИ (государственное телевидение под контролем парламента республики) сохраняло монополию на теле- и радиопередачи общенационального вещания, но лишались права препятствовать формированию районных теле- и радиоканалов.

В брешь, пробитую этим новым постановлением, мгновенно рванулись ведущие книжные, газетные и аудиовизуальные издательства: «Мондадори», «Рускони», «Риццоли». Они рассматривали телевидение как новое измерение давно ими освоенного информационного и рекламного пространства.

К этому времени Сильвио Берлускони располагал в своем активе, как мы помним, крошечной радиостанцией микрорайона «Милан-2». Несколько месяцев Берлускони и его конкуренты лихорадочно занимались созданием пакета программ и фильмов, скупали мелкие районные телестанции.

Однако в отличие от всех конкурентов Берлускони сумел сконструировать из этих кусочков разветвленную сеть общенационального назначения. Головная фирма заготавливала программы с заранее вмонтированными рекламными вставками. Эти программы распределялись среди мелких региональных пользователей. Формально Берлускони не нарушал закона, принятого Конституционным судом. На самом же деле он оказался прямым конкурентом РАИ, фактически создав телеканалы национального масштаба, которые и захватили в самое краткое время огромную долю рекламного рынка страны.

Ему пробовали указать на нарушение закона. В некоторых областях вышел запрет региональным станциям транслировать национальные программы. Из книги Джузеппе Фиори «Специалист по продажам. Повесть о Сильвио Берлускони и компании «Фининвест», вышедшей в 1995 году, мы узнаем, что наш герой избрал весьма агрессивный способ защиты. Он прекратил вещание на каналах, подпадавших под судебные постановления, оставил людей без привычной им телепищи и очень талантливо принялся разыгрывать невинную жертву перед судом общественного мнения.

И рука помощи протянулась немедленно: старинный миланский друг Берлускони, лидер соцпартии Беттино Кракси, в то время был председателем Совета министров. Вернувшись в Рим после зарубежного визита, он застал на родине телевизионный кризис и немедленно воздействовал на правительство, дабы оно издало декрет и возвратило «право передачи» пострадавшему Берлускони. Вскоре Берлускони получил от правительства и новый подарок закон, разделивший телевизионный рынок практически поровну между тремя государственными каналами и тремя собственными каналами Берлускони (то есть принадлежащей ему группы «Фининвест»).

Тут начинается великое противостояние Берлускони с коммунистической партией и с левым крылом христианских демократов. «Катокоммунисты», как именовал Берлускони союз левых католиков с коммунистами, утверждали, что три частных канала это смычка берлускониевской погони за выгодой с политическими интригами Беттино Кракси. Вероятно, это правда. Но правда и то, что Берлускони разрушил монополию государственного телевидения (которое служило не государству как таковому, а было негласно поделено между крупнейшими политическими партиями) и сумел создать одну из крупнейших телевизионных компаний в Европе.

«Вперед, Берлускони!»

Как мы помним, в 1977 году Берлускони полагал, что политика и бизнес несовместимы. За шестнадцать лет, к началу 1994 года, его точка зрения изменилась.

Тогда он создал собственную партию и собрался баллотироваться на ближайших выборах.

Решение мотивировалось просто и убеди тельно. В два предшествовавших года многие, очень многие политики первого эшелона традиционных умеренных партий (Христиан- ско-демократической, Социалистической, Социал-демократической, Республиканской, Либеральной) оказались под судом и следствием за коррупцию и незаконное финансирование их политической деятельности. Новый закон о выборах, принятый в 1993 году, предусматривал избрание трех четвертей верхней и нижней палат парламента простым большинством по системе один депутат от округа. И получалось, что Демократическая партия левых сил (новое имя реформированной компартии) имела немалые шансы набрать в союзе с еще несколькими партиями левого направления большинство в парламенте.

Умеренного центра больше не было. На его место требовалась новая политическая сила. Берлускони вообще-то не скрывал, что новый расклад политических сил угрожал и его собственным интересам, интересам его владений. Если бы левые выиграли выборы, заявлял он, они начали бы сводить с ним старые счеты и разгромили бы созданные им телесети.

Это было вопиющее для Италии смешение интересов: видный бизнесмен мотивировал свои политические приоритеты коммерческими целями. Назревал скандал. Однако Берлускони удалось убедить общественность, что ради политики он готов уйти с ключевых постов в «Фининвесте», а также допустить на свои фирмы контрольные комитеты, подчиненные президенту республики.

Программа Берлускони была обнародована 23 января 1994 года. Буквально через несколько недель он уже возглавлял правоцентристскую коалицию, куда входила основанная им партия, сделавшая своим названием футбольный клич «Вперед, Италия!» (то, что скандируют на стадионах, точнее было бы перевести «Давай, Италия!»), плюс региональная Северная лига (сепаратистская партия Пьемонта, Ломбардии и Венецианской области), представляющая интересы наиболее экономически развитых регионов страны, и плюс давно существовавшее Итальянское социальное движение - партия неофашистского толка, созданная сразу после войны (по данному случаю было решено переименовать последнюю в Национальный альянс). Создание партии «Вперед, Италия!» и ее избирательная кампания были выдержаны в в каком Берлускони проводил свои рекламные кампании и презентации. Подвластные ему структуры предоставили все необходимые инструменты. В его угодьях имелись центры опросов общественного мнения, маркетинговые институты, разнообразные базы данных и адресов, ему не надо было ни к кому обращаться за значками, вымпелами, символикой, рекламными проспектами, печатной и аудиовизуальной пропагандой. Во имя нового дела беззаветно работали все организации империи Берлускони со своими телефонами, факсами и компьютерами. Многие члены и активисты новой партии вербовались из спортивных клубов, объединявших болельщиков его футбольной команды. Менеджерам на службе у Берлускони рекомендовалось баллотироваться в парламент.

Стремительным волевым напором была создана политическая реальность нового типа: этими людьми можно было управлять, как рабочей группой, и тренировать их, как футбольную команду. Вошла в моду фраза, что Берлускони превратил свою фирму в политическую партию и вывел не виданную в истории итальянской политики помесь партии с фирмой. Рекламная кампания была жесткой, даже жестокой. Левые силы отнеслись к Берлускони как к попутчику коррумпированных политиков, приятелю социалиста Кракси (Кракси тем временем был предан суду и скрылся из Италии). Говорили, что Берлускони воспользовался поддержкой соцпартии, чтоб нажить огромное состояние. Это во многом соответствовало действи

тельности. Берлускони был и правда уязвим: пройдет несколько месяцев после его победы на выборах, и в его адрес будут выдвинуты судебные обвинения (коррупция и подкуп).

В то же время претензии левых сил к Берлускони основывались и на инерции восприятия, неоспоримой, но недекларируемой. Дело в том, что в Италии марксистам и католикам левых взглядов трудно избавиться от предубеждения, что крупный предприниматель, бизнесмен - фигура антиобщественная, потенциально стоящая вне закона, грубо говоря, отрицательный герой. Как ни парадоксально, они еще могут терпимо относиться к капиталистам старой формации, членам авторитетных династий, таким как президент фирмы ФИАТ Джанни Аньелли. Но выскочкам прощения нет.

И в довершение всех грехов Берлускони поставил под угрозу одну из главных догм левого общественного сознания: телевизионные средства информации не должны выходить из-под контроля государства. Левые партии вместе с интеллигенцией стеной встали на защиту этого принципа.

Однако Берлускони сумел приворожить достаточную часть умеренных избирателей. На выборах 27 марта 1994 года его коалиция завоевала большинство мест в парламенте: 366 в палате депутатов и 155 мест в сенате.

10 мая Берлускони вступил в должность председателя Совета министров Италии. Он присягнул конституции республики, стоя рядом с президентом в самом большом и великолепном из всех залов Квиринальского дворца. Мелкий предприниматель, начавший тридцать лет назад со строительства своего первого доходного дома на окраине Милана, в этот день, казалось, становился самым влиятельным политиком страны.

Но это именно «казалось». Пребывание Сильвио Берлускони на вершинах власти не продолжалось и восьми месяцев - с 10 мая по 23 декабря 1994 года. Покинутый одним из союзников Северной лигой он был вынужден уйти в отставку, после чего было создано «правительство практиков» под председательством Ламберто Дини, который в течение последующих месяцев фактически управлял, опираясь на поддержку левых.

При всем том разрыв с изменившей Лигой сам по себе не объясняет крушения Берлускони. Пока он был председателем Совета министров, его положение оставалось вдвойне шатко. С одной стороны, он был излюбленной мишенью правоохранительных органов и потратил немало времени и сил, отбиваясь от назойливо интересовавшейся им («травив шей» его, как не без оснований писали тогда) прокуратуры Милана. С другой стороны, он ничего не мог поделать с тем, что три столпа его правительства — «Вперед, Италия!», Северная лига и Национальный альянс - расходились во взглядах на основные проблемы государства.

Следующие выборы состоялись в 1996 году, и их выиграла коалиция, сгруппировавшаяся вокруг Демократической партии левых сил. Место, которое недолгое время принадлежало Сильвио Берлускони, ныне занимает выдвинутый левыми Романо Проди, профессор университета, известный тем, что возглавлял вплоть до 1994 года крупнейшую государственную холдинговую компаНию ИРИ.

Следует ли из сказанного, что мимолетное явление Сильвио Берлускони на вершинах итальянской государственности будет отмечено в анналах как забавное интермеццо между одряхлевшим режимом христианской демократии и эрой правления левых посткоммунистов?

Совсем не обязательно. Берлускони проиграл последние выборы, но он все еще глава партии, за которую голосует 22 процента электората. Он под судом и следствием по многочисленным делам о коррупции и незаконном финансировании, фальсифицированной отчетности и уклонении от налогообложения; но в то же время лидер Демократической партии левых сил Массимо Д'Алема то и дело публично заявляет, что реформа итальянской политической системы не может проходить без сотрудничества между левыми и правыми политическими силами в стране. Деятельность Межпалатной комиссии органа, созданного в последние месяцы для частичного изменения конституции, непосредственно зависит от оси Берлускони – Д'Алема. Примерно через три года после появления на политической сцене Берлускони разбит и Берлускони неуязвим.

В основе его положения двусмысленность. Из-за совмещения противоречащих интересов (бизнесмена и политика) его критикует общественность, атакуют политики и преследует прокуратура. Но в Италии немало и тех, кто видит в нем «политика нового типа». Эти избиратели воспринимают его недостатки как добродетели.

Он до того предан своему бизнесу, что никогда не сможет забросить его и посвятить себя одной только политике. Он до того «хозяин», что никогда не сможет преобразовать предприятие «Вперед, Италия!» в настоящую политическую партию. Он до того «специалист по продажам», что неискренность его превосходит среднестатистическую неискренность итальянских политиков. Но в то же время следует признать, что он гениально владеет искусством коммуникации, великолепно умеет объединять людей и использовать их энергию в созидательных целях. После кризиса первой республики только ему удалось вдохнуть в дряхлую оболочку итальянской политики немного того «животного духа», который составляет, по Адаму Смиту, Душу капитализма.