Конец империи

Предпоследнюю сверхдержаву прикончила маленькая аппаратная реформа

Трудно сказать, что именно подвигло начинающего премьера Сергея Кириенко ликвидировать Министерство по сотрудничеству с государствами-участниками СНГ. Скорее всего желание продемонстрировать решительность в сокращении числа министерств и ведомств без большого риска нажить себе влиятельных стратегических врагов. Министерство СНГ в этом плане одно из самых безобидных, гораздо более безобидное, чем, скажем, Росгидрометцентр. Ликвидация последнего вызвала протест хотя бы у самих работников ведомства, а результатов его труда - прогнозов ПОГОДЫ с нетерпением ждут миллионы граждан, пусть потом нередко и ругаются.

О том, какую именно продукцию выдавало Минсотрудничество, мало кто знает, а главное, никто и не задумывается. Поэтому и умерло ведомство по сотрудничеству с частью того, что раньше называлось СССР, тихо и незаметно, гораздо тише, чем ему пристало. Перефразируя выражение Фрейда о том, что оговорки это уши подсознания, можно сказать, что маленькая аппаратная реконструкция в правительстве это «уши» глубоких тектонических сдвигов российской истории. Ликвидация министерства означает нечто гораздо большее, чем потеря министерского портфеля Анатолием Адамишиным и упразднение одного из вице-премьерских постов, который в период очередного политического обострения можно было бы скормить представителю оппозиции. Ликвидация данного ведомства означает фактическое признание того обстоятельства, что предпоследняя сверхдержава (последняя — США) — а советская империя в лице своей правопреемницы России после распада СССР претендовала на роль региональной, «местной» сверхдержавы перестала существовать в этом качестве. Особенно важно, что признание это пришло не извне (там-то Россию уже давно никто не считает сверхдержавой даже во второй лиге), а изнутри. Но интересно, что, ликвидируя министерство СНГ, Кириенко почти наверняка не имел в виду признавать изменения исторического и геополитического статуса России. Он ликвидировал то, что легче всего ликвидировалось. То есть ведомство, которое не могло постоять за себя, потому что имело неясно очерченные функции, а экономической и политической базы для своего существования не имело вовсе.

Дело даже не в том, что многие сотни документов этого образования - СНГ так и остались пустыми бумажками. И не в том, что за шесть лет так и не удалось создать ни одного реально действующего межгосударственного органа. Главное состоит в том, что, ликвидировав министерство СНГ и передав остатки его функций МИДу, Россия признала независимые государства, образованные из бывших советских республик, полноценной заграницей. Шесть лет понадобилось для того, чтобы согласиться с тем очевидным фактом, что Азербайджан, Молдавия или Украина точно такие же иностранные государства, как Франция или Греция. Оказывается, бывшие «братские республики» никакое не «ближнее зарубежье» (термин, который международные организации давно уже попросили не употреблять в официальной российской лексике как дискриминационный), а полноценные иностранные государства. Ни кажущаяся географическая близость (Стокгольм и Хельсинки ближе к Москве, чем Алма-Ата или Ташкент), ни наличие активного товарооборота (по данным Госкомстата - 35,3 млрд. долларов за 1997 год, включая неорганизованную торговлю) не дают оснований для какогото специального отношения к этим странам. Даже поголовное знание русского языка в этих государствах не позволяет считать их меньшей заграницей, чем страны, где большинство не знает по-русски ни слова. Не считает же Испания Мексику своим ближним зарубежьем на этом зыбком филологическом основании.

Что касается оснований экономических, «исторически сложившихся хозяйственных связей», то и здесь нет никакой почвы для иллюзий. Да, товарооборот в 35 с лишним миллиардов в год впечатляет, но он год от года снижается. За прошлый, например, упал более чем на 3 процента. Кроме того, внешнеторговый оборот России вне СНГ в три с лишним раза выше, чем в рамках СНГ, - 118,3 млрд. долларов за 1997 год. Так что в этом смысле дальнее зарубежье нам ближе ближнего. Даже если взять отдельные, наиболее экономически связанные с Россией страны СНГ, то США и уж тем более Германия по объему товарооборота нам гораздо «ближе», чем Белоруссия или Казахстан.

Конечно, осознать это, а тем более признать, что во взаимоотношениях с членами СНГ нет ничего такого особенного, что оправдывало бы существование особенного министерства, очень непросто. После стольких лет жизни в «Союзе нерушимом», после долгого использования рубля в качестве национальной валюты уже отделившимися государствами, после стольких миротворческих усилий и стольких миротворческих потерь на их территориях... Но хорошо, что с признанием очевидного все получилось именно так, как получилось просто аппаратная оговорка, а не политическая доктрина. Оговорки хоть и являются «ушами» (то ли подсознания, то ли истории), все-таки вЫГОДНО ОТЛИчаются от приговора, потому что не носят окончательного характера.

А у Кириенко с ликвидацией министерства СНГ получилось, как у героя известного фрейдистского анекдота. Он хотел сказать жене: милая, подай мне, пожалуйста, бутерброд с сыром. А сказал: сволочь, ты мне всю жизнь испортила.