Велик на север

«Материковый Китай» был некогда гигантской запретной зоной. Ныне он играет неожиданную роль культурного ориентира для жителей Гонконга

До сих пор помню, как при перелете из Тайбэя (Тайвань) в Гонконг мой самолет летел вдоль побережья Южного Китая, и я замер от восхищения, увидев впервые пологие холмы этой запретнейшей в мире страны — Китайской Народной Республики. Дело было в 1961 году. Гонконг в ту пору имел довольно обшарпанный вид и был переполнен беженцами. Эта британская колония удостаивалась упоминания в газетах, только когда ее жители устраивали особо ожесточенную поножовщину или когда очередной тропический тайфун сметал в океан их хлипкие хибарки, раскиданные там и сям по крутым склонам холмов, на которых стоит город. Своеобразие Гонконга и вызываемый им интерес объяснялись прежде всего тем, что над ним постоянно нависала угроза, исходящая от притаившегося совсем рядом исполинского чудовища. Никто не знал, чего от него ждать, никто не смел приблизиться к нему, никто не мог предвидеть его намерений.

Сейчас газеты только и пишут о тех драмах, которые уготованы бывшей колонии, осуществившей весьма выгодное экономически воссоединение с «метрополией» и намеренной при этом отстоять - непонятно как свою политическую автономию. Однако драма не менее значительная, хотя и скрытая от внимания прессы, разыгрывается не на сцене, а за кулисами: те, кто составляют научную и художественную интеллигенцию Гонконга, пытаются осознать, кто же они такие, сумеют ли вписаться в новые

условия. «Территория», географически плотно прилепившаяся к громаде материкового Китая - как рыба-прилипала к океанскому лайнеру, могла позволить себе роскошь отличаться от коммунистического соседа идеологически, и одной этой «инакости» было достаточно. Теперь жителям Гонконга нужно определиться найдется ли им, что противопоставить Китаю в культурном плане? Если жители Гонконга не британцы и не китайцы, то кто же они?

С ходу и не ответишь. Когда я впервые посетил Гонконг, его гражданам китайцам, оказавшимся на «дальней заставе» Британской империи, - было проще сказать, кем они себя не считают. Они не исповедовали коммунистическую идеологию, и отказ от нее позволял им идентифицировать себя и свое место в мире. Мало кто размышлял о своих корнях, этот вопрос, особенно пока процветал бизнес, был по степени актуальности подобен вопросу о смысле жизни.

И лишь когда со всей непреложностью обозначился конец британского владычества, Гонконг волей-неволей взглянул на себя иными глазами. Чтобы упрочить обещанную КНР «широчайшую автономию», его граждане провели своеобразную инвентаризацию всего, что было ими накоплено в плане политическом и культурном. Они искали то, что объединит их и придаст сил противостоять неоколониальному вторжению с севера.

Результаты оказались более чем скромными. Если оставить за скобками то, что в Гонконге больше «Роллс-ройсов» на душу населения, чем где бы то ни было еще, если не брать в расчет самые роскошные в мире отели, если оста вить в стороне магнатов, чьи состояния исчисляются астрономическими цифрами, то вопрос звучит так: что же лежит в основе феномена гонконгской культуры? Португало-китаец Роджер Гарсия, совместивший в себе европейское и азиатское начало, директор Гонконгского кинофестиваля, считает, что говорить следует скорее о «стиле жизни», чем о «высокой культуре как таковой». Когда я попросил его пояснить эту мысль, он задумался, помедлил, засмеялся и сказал: «Культура Гонконга это приятное времяпрепровождение, это возможность есть, путешествовать, слушать поп-музыку, ходить по магазинам и в казино, ну и, разумеется, - возможность получить хорошее образование».

И в самом деле, есть что-то искусственное (чтобы не сказать неестественное) в стараниях Гонконга создать собственную серьезную культуру. Да, местная индустрия поп-музыки процветает, проводится хороший кинофестиваль и существует динамичное кинопроизводство, специализирующееся на боевиках. Виолончелист Ю-Ю Ма, китаец американского происхождения, и родившийся в Пекине композитор и дирижер Дан Дун вместе исполнили на церемонии передачи власти написанную последним симфонию для виолончели, оркестра, 300-голосого детского хора и традиционных китайских колокольчиков. Сочинение называется «Симфония 1997 года - Человек зем