Окружной военный клинический госпиталь в Подольске. С декабря 1994-го здесь прошли лечение 746 военнослужащих из Чечни: 73 офицера, 24 прапорщика, 54 контрактника и 595 срочников. Сюда не везут сразу с поля боя или «с борта», как говорят врачи. В Подольск обычно направляют самых тяжелых, тех, кому требуется длительное лечение. Раненых доставляют из базовых госпиталей Смоленска, Рязани, Владикавказа.
Чеченское перемирие ощущается и здесь. Во время прошлогодних боев за Грозный и штурма Урус-Мартана число «чеченцев» в госпитале доходило до двухсот. Сегодня их всего двадцать четыре в отделениях травматологии и хирургии. Выздоравливающих трудно в коридоре отличить от «обычных» пациентов. Те же синие пижамы, выглядывающие из-под коричневых халатов. Раненых в Чечне можно узнать только по металлическим регистрационным медальонам.
О переговорах они знают из телевизионных новостей, которые смотрят регулярно. Но обсуждать чеченские дела с посторонними не любят. Отмалчиваются, а то просто безнадежно машут рукой: «Да что ты можешь понять!» Любой вопрос принимается в штыки. О чем, мол, говорить, если начальника штаба сепаратистов показывают в передаче «Герой дня»? Наконец после долгих уговоров Сергей (двадцать лет, пулевые ранения обеих ног) соглашается высказать «мнение палаты».
«Что мы думаем? Опозорилась армия! Если уж начали войну, так надо вести ее до победы. Я лично не хочу, чтобы она так просто кончилась». Замирение для них пощечина. «Я часть армии, значит, и меня опозорили, говорит Дима, раненный в ногу во время второго «визита» в Чечню, уже по контракту. И после мрачной паузы: - Опозорили те, кто наверху». «Да этот мир никому бы не был нужен, еслибс самого начала командовали нормально. Война бы через месяц кончилась», подает голос Володя (ранение позвоночника). Почти во всех высказываниях фигурирует этот непонятно откуда взявшийся месяц. То ли по телевизору услышали, то ли измерили какой-то собственной мерой.
О себе, о ранах, о пережитой боли и страхе здесь не упоминает никто. Неловко перед товарищами, а может, бравада. «Жалко, конечно, ногу», — криво усмехается Сергей, и вся палата с готовностью подхватывает этот смешок. Слышишь и такое: «Ранило значит судьба. От нее не уйдешь». В устах девятнад цатилетнего Павла с ампутированной ногой и зажатой в аппарат Илизарова тонкой, почти детской рукой эта фраза звучит зловеще.
В то, что перемирие перерастет в прочный мир, почти никто здесь не верит. «Как же, кончится война. Вон Масхадов по телевизору говорит, что если вывод федеральных войск будет приостановлен, все начнется по новой. Ему виднее, зачем нас спрашиваете?» Двадцатичетырехлетнему спецназовцу Юрию с простреленными ногами пару часов назад сделали перевязку, и он еще не совсем отошел от наркоза. Зацепившись за последнюю фразу, он вдруг садится на кровати и быстро, агрессивно начинает говорить: «Хотелось бы надеяться, что скоро в Чечне будет мир, но я не могу в это верить. Здесь в Москве большие люди делают большие деньги на наших ранах! - И он со злостью бьет себя по загипсованной ноге. Я в Чечне с первых дней. Чтобы с ними покончить, воли не дают. Когда штурмовали больницу в Буденновске, сколько раз было: только подбежишь к окну приказ «отставить!». Конечно, хорошо, что сегодня там не ранят и не убивают наших ребят, хотя я не особо верю, что это надолго. Думаю, они сейчас урожай соберут, и все сначала понесется». «Какой урожай?» — не понимаю я. «Какой-какой, наркоты!» - бросает кто-то с другого конца палаты.
Чеченец Хасан, завгаевский милиционер из Грозного, месяц назад был ранен в обе ноги пулеметной очередью. «Я пошел в милицию, чтобы был порядок в моем городе, я не хотел никого убивать. Боевики штурмовали наш блок-пост почти десять дней. И все-таки я верю в мир. Я рад, что приехал Лебедь. Пусть выведут федеральные войска, пусть дадут Чечне независимость. Чеченцы сами разберутся. Почему должны умирать восемнадцатилетние пацаны? Меня ранили чеченцы, но когда я поеду домой, я не буду брать с собой оружие. Я не хочу больше воевать. Пусть Лебедь доведет мир до конца».
Хасан, верящий в мир и ждущий его, исключение. Слушая наших ребят, перестаешь верить, что согласие в Чечне наступит. «После выписки я вернусь воевать, — говорит контрактник Дима. Обидно, что оставил там своих ребят. Обязательно к ним вернусь закончить дело, которое начал». Они не желают менять окоп ни на что другое. «Вернуться надо хотя бы для того, чтобы отомстить за погибших товарищей, - добавляет Сергей. За что их убили, в чем они были виноваты?» Слово «мстить» я слышала почти ото всех. «Я свое отвоевал, — говорит Павел, — куда я теперь на протезе? Но если б не это, пошел бы мстить за ребят. Ведь мы с ними последнюю корку делили, как можно по-другому?» «Это как болезнь, - вступает Сергей, — вам не понять. Кто в Чечне побывал, того снова туда тянет». «Ну а если тебя там убьют?» — спрашиваю его. «Все равно умирать, какая разница — раньше или позже». В его словах нет ни малейшей бравады. Фото Бориса Бабанова
вращения института самодержавия в Россию. Предлагал перенести все выборы года на два. Хотел на века забронировать два места в Совете Федерации: одно для президента, второе для себя. Однако уловками Владимира Филипповича не воспользовались. Обошлись.
Судя по всему, заслуги Шумейко в президентской избирательной кампании признаны нынешними кремлевскими фаворитами незначительными и потому новыми должностями Владимира Филипповича не наградили. Но он не отчаивается.
На сей раз Шумейко отличился на ниве региональной политики как-никак два года управлял Советом Федерации. Через средства массовой информации он довел до президента сенсационное открытие: «Количественно сегодня в России сторонников демократии намного меньше, чем противников, однако сторонники демократии в сегодняшней России обладают большим весом, возможностями, финансами, большей силой, и это выравнивает шансы и даже делает сторонников демократии более сильными в современной России, чем сторонников другой формы власти». А раз так, то об итогах региональных выборов беспокоиться не следует. Стоит думать о другом как потом работать со вновь избранными лидерами.
Можно подумать, никто никогда этим вопросом не задавался!
Как бы там ни было, Шумейко двинулся по самому простому пути предложил принять закон, позволяющий президенту отстранять от должности губернаторов, избранных всенародно. По всей видимости, отлученный от власти Владимир Филиппович подзабыл об уже существующих законах, о Конституции, о Конституционном суде, а самое главное, об оппозиции в Думе, где закон будут рассматривать и наверняка провалят. Впрочем, поклонник президента - известный затейник, и, если его призовут снова на службу, он поделится своими планами, что написать в законе и как его принять. Михаил Стеблев